Милосердие спецназа

никого больше под рукой нет. Как метлой вымело. Справитесь?
— Без понятия, товарищ адмирал! — гаркает, вскакивая Рогожин.
— Что? — глаза адмирала становятся большими. — В смысле? И не скачи ты. Сказал же вольно. И давай без чинов, полковник.
— Капитан, — улыбается Рогожин, подмигивая опешившему Васильеву.
— Ах да, всё время забываю, что на Земле тебя разжаловали, но это их проблемы, полковник.
— Как скажите, Олег Дмитриевич, но всё равно не могу знать, — садясь, пожимает плечами Рогожин. И тут же поясняет свою мысль: — Как я могу знать, справимся или нет, если не знаю что надо делать?
— Да уж, — адмирал усмехается в усы, — подзабыл я уже, что ты за фрукт. Но за то и держим. В общем так, — изображение становится маленьким и оказывается в левом углу экрана, а на весь монитор разворачивается карта, на которой горит красная точка. — Мы думаем, что Разин здесь.
— Далековато от нас, — чешет затылок Васильев.
— Заграница, однако, — усмехается Степаныч, — бывшая братская республика.
— И нам там будут не рады, — трёт подбородок Рогожин, — зато боевики туда, как к себе домой ходят, им там как раз рады. Вопрос, как туда попасть? То есть через границу если надо и сами дойдём, но время…
— Да времени у нас в обрез, — кивает адмирал. Изображение укрупняется и становится видно, что это большая усадьба с виноградниками и огромным домом. — О доставке чуть позже. Тут вопрос вот в чём. По примерным прикидкам, там не менее сорока-пятидесяти бойцов находится, дом настоящая крепость. Надо найти заложников, выяснить, где носители с информацией, думаю, что допросы пишутся. Затем уничтожить их, при этом убедиться, что вся информация уничтожена и нигде, на клочке бумаги, не осталось записанных явок и паролей, — в голосе проскакивает смешинка. — У тебя же, вроде, в отряде есть уникум, который видит ложь?
— Да, — капитан кивает, — есть такой. Сделаем.
— Хорошо, — адмирал с облегчением вздыхает. — Уже проще. Ну и взорвите всё там к чёрту, чтоб камня на камне не осталось. Думаю, чем рвануть на месте найдётся, слышал у твоих парней особый талант к этому делу, — улыбается. — Чем меньше после вас следов останется, тем лучше. Надеюсь, все понимают, чем чревато, выяснение того факта, что Российский спецназ был на территории сопредельного государства? На фоне этого меркнет даже тот факт, что наш эксперимент с Наделёнными Силой не удастся списать, как провальный. Теперь по доставке, — слышится тяжёлый вздох, — в общем, спецслужбы Земли решено не подключать, слишком риск утечки велик. Так что по минимуму и только на начальном этапе. В остальном только своими силами.
— Своими? — Рогожин удивлённо приподнимает бровь. — Нет, мы можем и самолёт угнать, чтоб добраться, но тихо не получится.
— Отставить угонять, — адмирал откровенно улыбается, — своими, это значит только НАШИ люди.
— Извиняюсь, Олег Дмитриевич, наши это хорошо. Но как быстро и незаметно попасть к этому домику? Если есть план, давайте пропустим всю эту лабуду, про то, что нельзя спалиться, надо незаметно и прочая. Право слово, пока мы воду в ступе толчём, там тоже НАШИХ людей пытают. А нам ещё собраться надо. Ещё раз извиняюсь.
— Ох, рано тебе полковника дали, — усмехается адмирал, — нет в тебе уважения к генералитету. Хотя боюсь, уже и не появится. А объясняю, для того чтоб ты понял, как важно, чтоб всё было тихо. А то, некоторых, частенько заносит и их из майоров пинком в старлеи отправляют, — в голосе появляется лёд, — не напомнишь, кто это у нас такой резвый? Молчишь? Вот и молчи. А подготовиться время будет, пока мы разговариваем процесс идёт. А то взял манию указывать!
— Виноват, товарищ адмирал, — Рогожин вскакивает по стойки смирно.
— Ой да брось ты, — потеплевшим голосом отмахивается адмирал, — ты бы ещё себя виноватым чувствовал, а то я тебя не знаю. Ладно, проехали. Да сядь ты! — хлопок от несильного удара ладонью по столу. — Тем более, что как раз пришло время узнать подробности плана. Познакомьтесь…
— Без имён, — прерывает адмирала, появившееся в противоположном углу экрана, изображение мужчины. На вид не более сорока, широкие плечи, светлые волосы, в общем, о таких говорят — им бы героев любовников в кино играть.
— А что так? — подаёт голос, молчавший до этого Резнов. В голосе ни капли сарказма, ему действительно интересен этот вопрос. — Тем более, что ваше лицо мне кажется знакомым.
— Потому, что всё предусмотреть нельзя, — качает головой мужчина, — и в случае неприятностей не хотел бы, чтоб моё имя всплыло. То чего не знаешь, не назовёшь, ведь так, господа?
— Всё верно, — кивает Степаныч, — меньше знаешь, меньше разболтаешь.
— Золотые слова, — усмехается адмирал. — Тогда давайте будем называть нашего собеседника, — на