Что случится если и так отмороженные на всю голову «Коршуны» перестанут испытывать страх? Насколько опасней станут выходки Балагура? И можно ли теперь Листику давать в руки взрывчатку? Насколько сильно раздуется самоуверенность Мажора? Кто знает? Известно лишь одно, жизнь бандитов станет еще труднее. Если останется им эта самая жизнь. Милосердием «Коршуны» никогда не страдали.
Авторы: Соколов Вячеслав Иванович
что рассказываю только о тех, кто погиб.
— Остался, покоцало немного, но остался жив. До старшины дослужился, главное, что с катушек в тот раз не съехал.
— Так страшно было? — ёжится.
— Он раненого Кирилла на себе тащил и когда тот умер прямо на плечах, продолжал разговаривать с ним, думая, что жив. Да это было страшно…
— Ужас, — прижимает ладошки к лицу, рядом плачет Анна Ильинична, Палыч, задумчиво крутит между пальцев вилку.
— Вот как-то так, — развожу руками, — вы простите меня. Не стоило это всё вываливать на вас.
— Стоило, — неожиданно произносит Мила, — я сегодня, много нового о людях узнала, — и, сделав мимолётную паузу, многозначительно произнесла, — старшина.
Решаю, что про Вовку не стоит рассказывать. Во-первых, надеюсь, что он жив, а значит и говорить не о чем. Во-вторых же, хватит и того что наговорил, и так не слабо прошёлся по женской психике. Так что прекращаем о грустном.
— Досталось тебе сынок! — Анна Ильинична в очередной раз промокнула платком глаза. — Но ты жив и здоров, радуйся жизни. Твои друзья хотели бы этого.
Поднимаю глаза на эту добрую женщину:
— Спасибо, — пытаюсь улыбнуться, — я знаю. Но хватит о грустном. Вот вы откуда едете? Из отпуска?
Завязывается разговор на отвлечённые темы. Узнаю, что Палыч бизнесмен, имеет стабильный бизнес и хороший доход. В его понимании, конечно. В прошлой жизни, отец за мои выходки бывало больше платил, если суммировать за год, конечно. Хотя тут гордиться не чем, но я и не горжусь, просто привожу факты. Супруга его — домохозяйка, дочь — студентка МГУ. Были в гостях у родни, теперь едут домой в Москву. В общем, обычные люди. Хотя не буду скрывать, задал парочку, на первый взгляд, безобидных вопросов, но весьма каверзных при этом. Чисто убедиться. А не засланные ли казачки? Вроде всё в порядке.
— Егор, а ты сам-то откуда? Из Москвы? — интересуется Палыч.
— Да, у меня там отец живёт. Вот удивится, когда на пороге нарисуюсь.
— Почему? — удивляется его супруга.
— Меня же комиссовали по ранению. Так-то мне ещё два месяца служить.
— Ох, — всплёскивает руками, — а я что-то даже не подумала. Да и не знаю, когда уходят и приходят служить. Слышала только, что срок службы сократили.
— Это да, — киваю, — а я вот успел на всю ширину шага, — улыбаюсь.
— Это ты по мужски, — Палыч подхватывает вилкой кусок колбасы и забрасывает в рот. — Ну чему в армии за год научат? Вот я служил два, ты служил два, а они год. Так ведь ещё и от военкоматов бегают.
— А если бы я мальчиком была? — возмущённо вмешивается Мила. — Ты бы так же считал?
Палыч аж поперхнулся от такого наезда и, закашлявшись, принялся хлопать глазами, не зная, что сказать. Я только улыбнулся и, слегка пожав плечами, подколол его:
— Вот так-то, Палыч. Радуйся, что у тебя красавица дочь, а не красавица сын, — не выдерживаю и начинаю ржать. Некоторое время смотрят на меня, а потом до них начинает доходить, что я сказал. Нормально поржали. Последнее напряжение слетает, после, в общем-то, глупой шутки.
— Чем займёшься, когда дембель отгуляешь? — отсмеявшись, решает поинтересоваться Палыч.
— До сентября погуляю, а там учёба начнётся. Год остался, — и, предупреждая вопрос, пояснил: — У меня склонность к языкам.
— Английским владеешь?
— Я даже китайским владею.
Смеётся:
— Молодец. Учти, не сможешь устроиться на работу, обращайся, помогу.
— Буду иметь в виду, — меньше всего мне хотелось идти работать куда-нибудь в офис. — Хотя думаю, работу искать не придётся. Она меня сама найдёт.
— Это как? — Мила удивлённо, вскинула бровки.
— Разрешите представиться ещё раз, Егор Анатольевич Милославский, и многозначительно киваю. Дескать, ну вы поняли, аж сам Милославский. Любой московский бизнесмен, сразу сообразит. Заодно и посмотрим на реакцию…
Глаза, Палыча, округлились:
— Погоди, погоди. Милославский! Анатольевич! Точно! Как я сразу-то не сообразил. Сын?
— Нет. Дочь, — такого взрыва хохота, наши соседи по вагону точно раньше не слышали.
Отсмеявшись, некоторое время переводим дыхание.
— А я тебе, с работой предлагал помочь, — мужчина снова заулыбался. — Тебе оно надо?
— Тем не менее, спасибо, Палыч. Не часто в наше время, встретишь участие в людях. Так что спасибо, — протягиваю руку для пожатия. — Пойду покурю, а то всё пьём-пьём, а свежим воздухом не дышим.
— Конечно, иди, — кивает. — Я, слава богу, бросил, так что компанию не составлю.
Выхожу в коридор, за окнами вагона ночь. Не торопливо двигаясь вдоль закрытых дверей купе, вышел в тамбур. Достал
