Что случится если и так отмороженные на всю голову «Коршуны» перестанут испытывать страх? Насколько опасней станут выходки Балагура? И можно ли теперь Листику давать в руки взрывчатку? Насколько сильно раздуется самоуверенность Мажора? Кто знает? Известно лишь одно, жизнь бандитов станет еще труднее. Если останется им эта самая жизнь. Милосердием «Коршуны» никогда не страдали.
Авторы: Соколов Вячеслав Иванович
сигарету, прикурил.
Дверь за спиной открылась, вошла Мила, достала тонкую, дамскую сигарету.
— Поухаживаешь?
— Конечно, — достаю зажигалку, крохотный огонёк освещает красивое лицо девушки.
— Значит, ты богатый наследник? — приподнимает вопросительно бровь.
— Типа, того.
Молчим, думаем каждый о своём:
— Мне плевать, я за тебя замуж не собираюсь.
— Ты к чему это? — если сказать что данное заявление меня удивило, то это будет правильно.
— Когда у тебя, последний раз, была женщина? — в глазах девушки, явственно разгорается огонёк.
— Давно, — пожимаю плечами.
Мила, страстно прижимается ко мне, захватывая в плен мои губы. Обнимаю её, поглаживая спину и аппетитную попку.
Шепчет в ухо, отправляя в яростный забег сотни маленьких мурашек, сладко щекочущих тело:
— Придумай что-нибудь. Немедленно. Ты слышишь, немедленно!
Мозг начинает лихорадочно работать. Что делать? Что? И тут вспоминаю! Наш проводник! Весёлый и весьма энергичный дядька средних лет. Уверен, большой любитель женщин.
— Не передумаешь? — задаю самый главный в данный момент вопрос.
Мила смотрит абсолютно серьёзными глазами:
— Нет!
— Я сейчас! — бросаюсь в конец вагона к проводнику. Сумбурно пытаюсь ему объяснить, что мне нужно.
Он сперва не понимает, потом улыбается:
— Соседка? — киваю. — Красивая. Завидую. Пойду в ресторан, кофе попью. У вас сорок минут.
Лезу в карман, достаю немного денег:
— На кофе.
Снова улыбка:
— Скажи родителям, что отведёшь девушку, вкусняшками угостишь. Мол, сказали, что в ресторане есть мороженное, а я прихвачу парочку. Отдадите родителям, типа купили.
— Ну мужик, ты гигант, — уважительно покачиваю головой.
— Молодёжь, всему учить надо, — бросает на ходу, покидая своё купе. Замирает в проходе и обернувшись грозит пальцем: — Смотри не опозорь десант, старшина, — подмигивает и шутливо отдаёт честь. Ага, понятно, кажется, это наш человек. То-то думаю, чего он так легко согласился.
Вытягиваюсь во фрунт и чётко отдаю честь:
— Есть не опозорить десант!
— Красавец, — дядька посмеиваясь, уходит.
Так, теперь к Миле. Стоп. Сначала в купе к родителям:
— Мы, в вагон-ресторан, там говорят мороженное есть. Хочу Милу угостить. Вы, надеюсь, не против? — все были за. Дескать, дело молодое, общайтесь.
А дальше была сказка. Тесновато конечно, но как говорится, «если очень хочется, то можно». Молодое упругое тело, идеально сложённое и такое податливое. Бархатная кожа, крупная, тяжёлая грудь. Упругая попа. Ну что ещё можно пожелать. Я мял, кусал, целовал это божественное тело, пылая в огне желания.
Что тут сказать? Ни старшина Милославский, ни диверсант Мажор не могли опозорить десант. Никак. Они и не опозорили. Что уж говорить, придётся отстегнуть проводнику ещё немножко денег, за прогрызенную Милой подушку. Причём реально. Рассыпавшийся пух тому свидетель. Бедняжка так старалась заткнуть себе рот, так старалась. Ну да чего уж там, я же тоже старался. Вот и грызла. Но стоило мне с хриплым стоном закончить процесс, как раздался стук в дверь.
— Ребятки собирайтесь быстрее, родители в ресторан к вам ушли.
Нифига себе засада! Ну, я-то солдат, для меня одеться пока спичка горит… Ого! Милка, с перепуга, быстрее меня оделась. Дождь, наверное, будет – сильный. Возможно даже гроза. Хотя там вроде и одевать особо нечего, но всё же. Открываю дверь.
— Ну ты гигант, парень, — возвращает мне комплимент, — не опозорил десант, ох не опозорил, но подушку-то за что?
— Всё компенсирую, — лезу в карман.
Проводник критически осматривает нас:
— Ширинку застегни, — нервно дёрнувшись, повернулся боком и застегнул штаны. Мила нервно хихикает.
Мужчина чешет затылок:
— Не смейся, у самой юбка задом наперёд.
Девушка смутившись, в одно движение, поправила юбку:
— Ну, мы пойдём.
— Идите, только мороженное я съел, пока охранял вас тут, а то бы растаяло. Ну вы, конечно, дали молодёжь! Это же надо, подушку прогрызла.
Что сказать, краснеем оба, от таких речей. Хотя, могу признаться, было приятно, в голосе мужчины слышалось искренние восхищение. Уже почти вышли, когда раздался голос проводника:
— Слышь, девонька, я чулки-то не ношу.
— Простите? — Мила удивлённо приподняла бровки.
— Чулки говорю, одень, родители не поймут, — с улыбкой показывает на забытую девушкой часть туалета. Ну, слава деду, дождя не будет.
— Молодёжь. Всему учить надо, — доброжелательно щурится.
Мила подхватила забытый элемент женского облачения:
— Отвернитесь.
Потеснившись у выхода, выполняем
