Что случится если и так отмороженные на всю голову «Коршуны» перестанут испытывать страх? Насколько опасней станут выходки Балагура? И можно ли теперь Листику давать в руки взрывчатку? Насколько сильно раздуется самоуверенность Мажора? Кто знает? Известно лишь одно, жизнь бандитов станет еще труднее. Если останется им эта самая жизнь. Милосердием «Коршуны» никогда не страдали.
Авторы: Соколов Вячеслав Иванович
из меня, — и недорого кстати…
Отец замер, его взгляд был прикован к моим боевым наградам:
— Прости, сынок. Это я виноват… — вытянув руки, бледный с горящими глазами, пошёл ко мне, — Сыночек мой. Прости дурака старого. Я не хотел. Прости… — плача обнимает меня. — Мальчик мой. Прости. Прости. Прости.
Я тоже плачу:
— Всё хорошо, папа… Всё хорошо…
Дядя Петя, всхлипывая и прося прощения, присоединяется к нам. Тяжёлые… Млять… Нога… Дурно мне… Перед глазами всё плывёт… Темнота!
Ох-хо-хох… Чего это меня так плющит? Прямо, как после наркоза. С трудом открываю глаза. Млять! Накаркал, дятел! Этот неистребимый запах больницы, ни с чем не перепутаешь. Так что делаем логичный вывод: я действительно после наркоза. Вопрос! Почему? Поворачиваю голову направо. Оп-па! Вован! Дрыхнет на диванчике, стоящем возле стены. Пытаюсь оглядеться…
Конечно, не сильно всё это похоже на палату: плазменная панель в пол стены, холодильник, мягкая мебель. Но вот этот запах не забуду никогда. А если принять во внимание такую мелочь, что валяюсь на кровати с капельницей в руке. Всё чудесатей и чудесатей, как говорила Алиса. Будем посмотреть…
— Вова. Вова! — дрыхнет! А я тут, между прочим, в туалет хочу. Собравшись с силами почти рявкнул: — Рота подъём!!!
О, как подскочил! Глазами хлопает:
— Егор Анатолич! Очнулся?
— Нет, млять! Не видишь что ли? Без сознания я!
—А-а-а… Шутить изволите, барин, — кивает как китайский болванчик, — это хорошо!
— Вова, друг ситцевый, что случилось? — интересуюсь голосом «умирающего лебедя». И вовсе не я только что рявкал. Это всё враги подставить мечтают.
— Полагается спросить… — улыбается, — где я?
— В больнице, в VIP палате… — мне и так хреново, а тут ещё этот перец прикалывается, — остальное не важно. Мне повторить вопрос?
— Не надо, — вздыхает Вова, — потерял сознание, вызвали скорую, отвезли в больничку…
— Я тебя спрашиваю. Какого хера!? Я! Здесь!.. лежу!? Что?.. со мной!?
—Да не знаю я! — разводит руками. — Говорят, осколок пошёл… Ещё чуть-чуть и не спасли бы! — устало опускается на диван и трёт глаза. — Наверное, когда на тебе повисли… Осколок и сдвинулся. Но я не врач, — грустно сжимает губы. И спохватившись, вскакивает: — Надо Анатолию Анатольевичу позвонить и доктора позвать. Я скоро, — и рванул к двери.
— Стой! Я встать не могу, а тут важное дело, помоги оправиться…
— Э-э-э… Что?
— Вова, не тупи! Любовь приходит и уходит, а писать хочется всегда… Понял?
— Сейчас решим…
Вова убежал, кому-то что-то там сказал, потом рыкнул… А здорово у него получается, я аж подпрыгнул… Через пару минут влетела молоденькая медсестра с уткой…
— Вова, забери у неё инструмент. Я сам!
Сестричка выскочила из палаты. Он подходит ко мне:
— Чего? Засмущался?
— Да нет же, — отмахиваюсь, — стеснение давно закончилось, ещё, когда в госпитале лежал. Просто, больно симпатичная… — приподнимаю бровь, — ну, ты меня понимаешь? — пытаюсь улыбнуться, но выходит как-то криво.
— Понимаю, — кивает, — давай помогу. Опыт есть…
В общем: осколок мой, после того, как на меня навалились рыдающие мужики, стронулся с места и я был весьма близок к концу. Но мне повезло. Во-первых — в том, что я сын олигарха, во-вторых — в тот момент Семён Осипович Кац находился на рабочем месте. Он меня и прооперировал. Тесен мир, ох тесен.
— Ну что же, молодой человек, жить будете, — маленький, пожилой мужчина еврейской наружности, поправил очки а-ля Берия, — и даже бегать сможете. Это говорю вам я — профессор Кац. Кстати, не поделитесь именем мастера, который делал вам операции до меня.
— Поделюсь, Семён Осипович, конечно, поделюсь.
— Молодой человек знает, как меня зовут? Интересно…
— Ничего интересного. Хирург, который меня резал, сказал: «Единственный человек, который сможет тебе помочь, Семён Осипович Кац — волшебник от хирургии. Вот только очередь к нему на три года расписана».
Доктор приосанился:
— Да так и есть! У меня, таки, много работы… Но тут звонит министр и говорит: «Семён Осипович, бросайте всё и бегом». Думал, какой-то сынок олигарха пальчик порезал! Кхм… Не обижайтесь, мы тут уже все в курсе того, что вы были ранены в армии, награждены «Орденом мужества» и двумя медалями за «Отвагу». Признаться был удивлён, если не сказать шокирован.
— Что значит, все?
— Все, молодой человек, значит все, — ехидно улыбается, — даже уборщицы. Хотя, они-то в первую очередь. Владимир успел всех просветить, какая вы
