Что случится если и так отмороженные на всю голову «Коршуны» перестанут испытывать страх? Насколько опасней станут выходки Балагура? И можно ли теперь Листику давать в руки взрывчатку? Насколько сильно раздуется самоуверенность Мажора? Кто знает? Известно лишь одно, жизнь бандитов станет еще труднее. Если останется им эта самая жизнь. Милосердием «Коршуны» никогда не страдали.
Авторы: Соколов Вячеслав Иванович
подмигнул мне. Всё-таки мировой у меня батя!
Я отправился играть в Сусанина… и уже на пределе слышимости услышал…
— Ну, и как это понимать, Светочка?
Отличный из меня Сусанин получился! Сперва, весьма грамотно не туда свернул, потом пошёл не по той лестнице. Я даже пробегающую мимо горничную остановил, и обстоятельно так, минут пять, не мог понять куда идти. Пока Мила не предложила, чтоб нас проводили. Умная, блин!
Когда мы, наконец-то, достигли номера и постучались… Нам сперва долго не открывали, потом изображающий заспанного Палыч, открыв дверь, радостно обнимался с семьёй. И лишь когда страсти улеглись, улучив момент, шепнул мне:
— Спасибо! Ты меня спас!
Я только подмигнул, этому вполне уже пришедшему в себя, после всех неурядиц человеку. Вот что массаж животворящий делает! Хотя, как потом рассказал мне Вова, массажисток было две и выглядели они заезженно… Я в восхищении! Вот это мужик! Двух весьма опытных девиц ушатал, а сам как огурчик!!! Завидую-ю-ю!
Оставив Палыча на растерзание своего семейства, и напомнив о той версии событий, которая была приготовлена для них, пошёл сдаваться. Правда, в столовой отца не оказалось. Прихватив там провожатую, отправился в номер, к бате. Правильно, чего по столовым шастать? Папа и дядя Петя, сидя в номере, принимали пищу, запивая её вином…
Вино с утра? Это моветон! Вот пиво — это да! А номерок-то раза в два побольше моего! И мебель пошикарней. Вот, например, диван, на который я и хряпнулся:
— Приятного аппетита!
— Садись с нами, — махнул рукой отец.
— Я поел, — отмахиваюсь.
— И похмелился… — хмурится.
— Уже донесли?
— Не донесли, а доложили!
Вот интересно, кто же это такой сознательный-то? Ну, Светка, дрянь, пожалеешь ещё!
Посмотрев с сомнением на дядю Петю, решил не вмешивать его. Сам гадость не придумаю что ли? Так даже интересней, а то и правда обидится на Светку. Зачем мужику кайф ломать. Красивая, стерва!
Молчу и с задумчивым видом строю планы мести. Наконец, отцу надоела тишина:
— Что молчишь?
— Хочешь спою?
— Не ёрничай! Рассказывай, давай!
— А что рассказывать? — пожимаю плечами.
— Всё, — делает рубящее движение рукой.
— Ладно, — киваю. — Сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. А угол…
— Хватит! — хлопает ладонью по столу. Аж тарелки подпрыгнули.
— Ты сам сказал всё! Вот что знаю…
— Ты дурку-то не включай! — начинает заводиться отец. — Давай рассказывай, что ты тут устроил.
— Тут? — обвожу взглядом помещение.
— Егор, не зли меня! Рассказывай, как ты во всё это дерьмо влез! И подробно, без финтов. Понял?
— Да понял я, — отмахиваюсь. — Откуда начинать-то?
— С начала! — отрезал отец, отпивая из бокала.
Я приободрился:
— С начала так с начала. И так… Сначала было слово…
— Ах, ты… в… из… и… у…!!!
О-о-о!!! Я в восхищении! Даже аплодировать начал!
— Толя, хватит! Егор, прекрати! Всё очень серьёзно! — дядя Петя посмотрел на меня своим фирменным взглядом. Вот только мне не страшно. Но дурить и правда хватит. Так что начал колоться. Целых десять минут меня внимательно слушали.
— Врёшь и не краснеешь! И в кого ты такой? — спросил отец.
— Ты на меня не смотри… — поднял руки дядя Петя. — Я к зачатию этого охламона никакого отношения не имею! А учитывая, что его мать была очень приличной женщиной, то остаётся только один вариант. В тебя! — радостно оскалившись, ткнул в сторону бати, пальцем.
— Тьфу, на вас обоих! И за что мне такое наказание? — отхлебнув из бокала, сокрушённо качает головой батя.
— За грехи твои тяжкие! — тут же признал очевидное дядя Петя.
Махнув на него рукой, отец строго посмотрел на меня:
— Ты хоть понимаешь, во что нас втравил?
— Да! — вздыхаю. — Что я дурак что ли?
— Ох-хо-хох… — тоже вздыхает батя, — глядя на тебя уже и не знаю, что сказать по этому поводу…
Отпив вина, покатал его во рту и продолжил:
— Я не осуждаю тебя, что ты во всё это влез. Ты поступил как мужчина… и я горжусь тобой. Но какого хера!.. — опять начал кричать на меня, — ты один полез?! А если бы тебя ранили или, не дай бог, убили?! Ты о нас подумал?! А? Что молчишь? Я тебя спрашиваю? И не надо делать такой вид, я давно тебе не верю… Бла-бла-бла…
Устав орать на меня, сел. Подлечив охрипшие связки вином, уже спокойно продолжил:
— Почему один в квартиру полез и почему парней с собой не взял, догадываюсь! И почему сам, а не ребят отправил… Но понимаю, не значит, оправдываю. Я и сейчас считаю что ты, самовлюблённый
