Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
было! Ты без колебаний согласился с обвинениями, выдвинутыми этими двумя стервятниками!
— Потому что у тебя был мотив для убийства и возможность его совершить!
— Да, но и у тебя тоже!
— Ты даже не пыталась опровергнуть обвинения герцогов де Шалон и Руанского. Ты стояла с таким потерянным видом, что любой подумал бы, что ты виновна.
— Я была потрясена случившимся и не могла поверить, что ты убил его величество и обвиняешь в этом меня!
— Почему ты ничего не рассказала мне?!
— Рассказать тому, кого я считала убийцей, о том, что я знаю, что он убийца? Я полагала — ты и так знал о моей осведомленности, и именно по этой причине хотел избавиться от меня. На следующий день после убийства, уже в Бастилии, я осознала все случившееся и думала, что лишусь рассудка. И если бы не Габриэль и Софи…
— Прости меня, — прошептал Людовик и крепче прижал к себе девушку, — твое заблуждение не имело для меня фатальных последствий, а вот мое доставило тебе столько неприятностей, что хватило бы на десятерых.
— Это верно.
— Я не должен был верить обвинениям, но у тебя был мотив, тебя видели в панике покидающей место преступления — иногда этого вполне достаточно. Но я должен был прислушиваться не к голосу разума, а к зову сердца и поверить девушке, которая сказала, что любит меня, — он взял ее за подбородок и слегка приподнял его. — Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?
Селина была готова заплакать от счастья, но вместо этого надменно произнесла:
— Не знаю, не могу тебе обещать. Ведь если бы мои друзья не организовали побег, ты бы с легким сердцем казнил меня!
Неожиданно для нее Людовик рассмеялся. Девушка нахмурилась и с чувством оскорбленного достоинства произнесла:
— Не думала, что тебя так обрадует перспектива моей смерти от твоей руки. Но еще не все потеряно, и ты можешь доставить себе немалое удовольствие, заставив меня второй раз пройти через все это.
— Ты невыносима, Селина! — воскликнул Людовик. — Я последний раз пропускаю мимо ушей твои намеки касательно моей низкой и чересчур противоречивой натуры. Твоя привычка делать поспешные выводы погубит тебя, дорогая. И если ты сейчас скажешь, что я тебе угрожаю…
— Вовсе нет, — насупилась она. — Но хотелось бы знать причину твоего смеха. Что я сказала неправильно?
— Ты и твои друзья слишком наивны. Вы действительно считаете, что прекрасно спланировали побег?
— Ты злишься, потому что мы провели тебя, — довольно ответила Селина.
— Провели меня! — расхохотался Людовик. — Да своей выдумкой вы не смогли бы одурачить даже ребенка! Конечно, двум девушкам, одной из которых, как ни странно, удался побег из монастыря, выросшим на романтических историях с авантюрными приключениями, простительна такая беспечность и самонадеянность, но как герцог де Лодвиль одобрил этот сумасшедший план — выше моего разумения.
Селина недовольно посмотрела на короля.
— Ты просто завидуешь, ведь ты и не догадался о наших намерениях.
— Неужели? Да любой другой на моем месте не позволил бы тебе даже встретиться со своими «спасителями», каковыми ты их считаешь.
— Что ты хочешь этим сказать?
— А то, милая моя Селина, что несмотря на мою уверенность в том, что убийство совершила именно ты, я никогда не желал твоей смерти. Я не мог публично оправдать тебя, так как твоя вина была для меня очевидна, но я бы никогда не позволил тебе умереть. Именно поэтому я одобрил любые посещения, разрешил герцогу де Лодвиль забрать твоего коня…
— … и отменил пытки, не так ли? — закончила за него Селина.
— Именно так, — согласился он. — Скорее, я бы отправил на дыбу всю инквизицию.
— Ловлю тебя на слове! — счастливо улыбнулась Селина. — Начни с сестры Анны, пожалуйста.
— Как ты кровожадна! Может быть, мы заменим это наказание менее суровым? Ну, скажем, обратим ее из настоятельницы в обыкновенную монахиню?
Девушка с интересом посмотрела на него.
— В роли доброй феи ты прекрасен, — заметила она.
— Так значит, я прощен?
— Да, но с условием, что ты расскажешь мне о том, что еще знаешь о моем побеге.
— Все, дорогая. Я знаю, что к тебе приходили Альфред, мадемуазель де Ревиньи и герцог де Лодвиль. И принцесса Жанна. Но моя сестра и граф де Мон, насколько я понимаю, пришли лишь выразить свои соболезнования, а вот двое других решили оказать тебе реальную помощь. Мадемуазель де Ревиньи предупредила твоих слуг, посетив небольшой домик на улице Сен-Гранд. Герцог организовал своих людей и попросил у меня разрешения забрать твоего коня. Это было очень неосмотрительно с вашей стороны, намного проще придумать иное последнее желание, ведь ваша сентиментальность сгубила
