Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
— Насколько я знаю, — начал Людовик, — у графа де Ревиньи довольно обширные связи, и кому в действительности он позволил руководить своими людьми и судьбой дочери — сказать трудно. Что касается вас, герцог, то здесь нет никаких тайн — когда я отправился искать людей для погони за Селиной, любой — и Филипп де Шалон, и Эдуард Руанский — мог отдать приказ задержать вас, ведь ваше участие в побеге мадемуазель де Лодвиль было очевидно. Возможно, они послали людей вслед за вами, и, отправившись освобождать мадемуазель Софи, вы привели за собой и королевскую стражу.
Габриэль оторопел.
— Сир, вы хотите сказать, что Софи арестовали только потому, что именно я попытался помочь ей избавиться от чрезмерной родительской заботы?!
— Мы не можем совершенно исключить эту возможность, — ответил король. — Однако было бы глупо наставать на этом. Возможно, кто-то знал, что мадемуазель де Ревиньи причастна к побегу Селины. Это мог предположить тот, кому было известно, что мадемуазель Софи посещала Селину в Бастилии, а об этом знали немногие. Возможно, кто-то отдал людям графа приказ отправить мадемуазель де Ревиньи в Бастилию еще до побега Селины. Тогда этот человек опасался, что она сможет оказать реальную помощь своей подруге. А возможно, услышав о том, что герцога де Лодвиль арестовывают за участие в судьбе своей родственницы, один из людей графа де Ревиньи, если заранее получил подобные инструкции, мог изменить конечный пункт своего путешествия: вместо дома графа он отвез мадемуазель в Бастилию.
— Но кто мог дать ему такие инструкции? — спросил Габриэль. — Все это очень странно, ведь если бы Софи действительно подозревали, ее арестовали бы не в день казни, а раньше, хотя бы на несколько часов. И почему тогда не арестовали меня — ведь я тоже приходил к Селине в Бастилию и у меня было куда больше возможностей помочь ей.
— Только если они действительно верили в то, что мы готовим побег Селины, — вдруг вмешалась Софи. — Конечно же, они могли это подозревать, но не отправлять же нас в тюрьму только по подозрению, безо всяких доказательств.
Селина покачала головой.
— И все же они не слишком раздумывали, когда после моего исчезновения с площади схватили и Габриэля, и тебя. Они знали, что вы замешаны в этом, но были настолько уверены, что у вас ничего не выйдет, что, хотя и приняли меры безопасности в отношении тебя, Софи, решили не перестраховываться. Да и как они могли заранее отдать приказ об аресте, если король все это время находился во дворце, и кто знал, как он к этому отнесется.
— Да, это верно, — согласился Габриэль. — Доказать преступность наших замыслов можно было только позволив нам их осуществить. Они знали, что мы попытаемся, но, как справедливо заметила Селина, были уверены в провале нашей операции, иначе похитили бы нас или сделали что-нибудь еще.
— Подождите, — снова встряла Софи, — почему вы говорите о них, как о преступниках? Ведь если они были уверены, что мы помогаем осужденной на казнь, их действия были вполне разумны. Единственное, что мне не понятно — почему они не обратились к королю и не посоветовали принять меры? Мы забыли, что один из двух — или герцог де Шалон, или герцог Руанский — приказали заточить нас в Бастилию, значит, именно у них были сведения о наших возможных приготовлениях к побегу Селины.
Внезапная догадка озарила лицо Людовика. Он посмотрел на Селину и прошептал: «О, Боже!», а затем громко произнес:
— Ну конечно же, он знал об этом! Только он знал, что Селина не получит обещанной помощи на площади и не сможет скрыться в нужный момент. Именно он мог отдать оба приказа об аресте, когда я отправился в погоню.
Селина в ужасе покачала головой.
— Господи, это Альфред! Но это невозможно, он оказался в лесу намного раньше тебя и не мог ничего приказать своим людям.
— Значит, он сделал это раньше или же ему помог герцог Руанский.
— Вы говорите об Альфреде де Мон? — нахмурился Габриэль. — Об этом молодом человеке, который не только не оказал помощи своей невесте в вызволении ее из тюрьмы, но даже способствовал тому, чтобы она там оказалась?
— Именно так, — подтвердила Селина.
— Что?! — удивлению короля не было предела. — Альфред и мадемуазель де Ревиньи помолвлены?
Селина озадаченно посмотрела на него.
— А это стало для тебя неожиданностью?
— И еще какой! Значит, граф и был тем женихом, ради свадьбы с которым отец забрал вас из монастыря? — он посмотрел на Софи.
— Да, сир, отец именно так мне это объяснил.
Людовик в задумчивости потер подбородок.
— Странно, что Альфред ничего не сказал мне.
— Если он совершил все то, в чем мы его подозреваем, то это совсем не кажется мне странным, — возразила
