Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
похоронной церемонии. Всего доброго, и спасибо вам!
— Буду рада помочь своей подруге, — отозвалась Софи. — До свидания.
Проводив свою новую знакомую до двери, Софи подошла к Селине и присела на краешек ее кровати. Девушка спала очень беспокойно, металась по постели, с ее губ срывались неразборчивые восклицания, она называла разные имена, в том числе и Людовика Анжуйского. Вздохнув, Софи взяла подругу за руку и принялась ждать.
Прошло несколько часов. Селина открыла глаза и уставилась в потолок, с тоской думая о том, что теперь страшные мысли о смерти никогда не покинут ее. Проспав несколько часов подряд, она чувствовала себя совершенно разбитой и никому не нужной. Еще вчера вечером у нее была надежда, что она обретет, наконец, дом, семью, встретит старых друзей. Теперь, когда она вспомнила о гибели родителей и увидела собственными глазами смерть няни, ставшей для нее почти второй матерью, она не могла поверить, что теперь эта мечта для нее недоступна, а самые радужные надежды разбились вдребезги. «Все кончено, — печально подумала девушка, но тут же одернула сама себя. — Ничего не кончено! Я не позволю себе киснуть здесь, в этом монастыре, плача в жилетку Софи о своей жестокой судьбе. Этого не будет! Сегодня же отправлюсь в Париж, ибо я хозяйка своей судьбы, и сделаю именно то, что задумала!».
Встав с кровати, Селина заплела волосы в толстую косу и направилась к двери. Распахнув ее, она нос к носу столкнулась с Софи.
— Очнулась! — воскликнула Софи. — Как ты меня напугала. Я принесла поесть, — она поставила тарелки на маленький столик.
— Спасибо, я очень голодна, но не стоило беспокоиться. Я же не умираю.
Софи улыбнулась.
— Ты ухаживала за мной, когда я болела скарлатиной, теперь моя очередь позаботиться о тебе.
— Софи, что бы я без тебя делала? — Селина села за стол и принялась за еду.
— Как ты себя чувствуешь? — Софи с удивлением смотрела на охваченную энергией девушку.
Селина перестала жевать и посмотрела на подругу.
— Ты имеешь в виду, после смерти няни? Ужасно. Она была для меня очень близким человеком, я всегда считала ее второй матерью. Но потеряла и ее. Однако не собираюсь сдаваться, и сегодня же ночью еду в Париж.
— Здесь была Лили Арси, твоя горничная, кажется? Она попросила, чтобы ты озвучила свои планы, и будет ждать тебя на похоронах.
— Непременно это сделаю. А что сказала сестра Анна, ведь она, по своему обыкновению, сказал что-нибудь?
— Да, и вот что я придумала…
Выслушав рассказ Софи о бабушке и племяннице, Селина слабо улыбнулась и, встав из-за стола, обняла подругу.
— Спасибо тебе за все. Я буду очень сильно скучать!
— Я тоже, — Софи улыбалась сквозь слезы. — Ты напишешь мне из Лувра?
— Обязательно, если попаду туда. Но, может, мы скоро встретимся, ведь твой отец обещал забрать тебя, когда тебе исполнится восемнадцать?
— Вряд ли его новая жена захочет этого, — грустно вздохнула Софи. — Он так давно не справлялся обо мне. Возможно, у меня уже есть братья или сестры, и я ему больше не нужна.
— Ну что ты такое говоришь! — воскликнула Селина. — Ты его дочь, он любит тебя, просто обстоятельства заставляют его так поступать…
— Ты хочешь сказать, моя мачеха.
— Пусть так. Но день твоего восемнадцатилетия еще не настал, поэтому рано отчаиваться. Через три недели все станет ясно. Не унывай, подружка, если твой отец не сдержит обещание, я постараюсь сделать все, чтобы вытащить тебя отсюда.
— Спасибо, Селина, — девушки поцеловались. — Я никогда этого не забуду.
Сверкающая полная луна на чистом, без единого облака небе, освещала дорогу четырем всадникам, закутанным в черные плащи, и в шляпах, надвинутых на самый лоб. Было около пяти утра, и небо на востоке, еще недавно иссиня-черное, прорезали первые лучи восходящего солнца. Они позолотили верхушки вековых деревьев, и одному из путников, вернее, одной, ибо это была девушка, перестала чудиться опасность за каждым из них. Другая, изрядно возбужденная своим побегом, то старалась успокоить спутницу, то высмеивала ее страхи. Всадники провели в дороге около двух часов, но Селина, часто совершавшая и более продолжительные прогулки и ощутившая восхитительно пьянящий вкус свободы, ничуть не устала. Она согласилась заехать в маленькую гостиницу только затем, чтобы избавиться от порядком надоевших причитаний Лили: та утверждала, что отбила себе все ягодицы и категорично заявила, что не проедет в седле больше и мили. Вняв, наконец, ее мольбам, путники свернули на проселочную дорогу и оказались перед невзрачной двухэтажной
