Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
же я сразу не заметил? И такая красавица!
— К тому же в мужской одежде, которая подчеркивает все, что нужно, — подхватил другой, но, увидев свирепый взгляд, брошенный на него Селиной, умоляюще добавил, — ах, простите, мадемуазель, может быть, вы тоже с маскарада?
— Но я не мог бы не заметить ее! — возразил первый. — Невозможно, чтобы мадемуазель была там.
— Тогда, скорее всего, мадемуазель преступница и скрывается от правосудия, переодевшись мужчиной, — предположил второй. — Что такого страшного вы совершили, если вынуждены скинуть платье и пуститься в бега, а, мадемуазель?
Селина с ненавистью уставилась на говорившего. Кто он такой, чтобы обвинять ее в чем-либо?
Тем временем молодые люди вплотную приблизились к девушке, понукая лошадей двигаться вокруг и осматривая ее и Дэла.
— У нее великолепная лошадь, — вдруг сказал первый. — Она стала бы украшением моей конюшни. Мадемуазель, сколько вы хотите за нее?
Селина не ответила, обеспокоено оглядываясь. Второй заметил это и спросил:
— Почему вы не отвечаете, мадемуазель? Вы боитесь нас?
Услышав это, девушка вызывающе посмотрела на них. Теперь она могла как следует разглядеть обоих. Первый — довольно приятный молодой человек с темными волосами и выразительными серыми глазами, в бордовой тунике с золотой каймой и тяжелом черном бархатном плаще с рубиновой застежкой. Его наряд был непривычным, и Селина, возможно, определила бы эпоху, но только не сейчас. У второго, чьи слова так раздражали ее, всего было слишком — привлекательная внешность, божественный голос, темные волнистые волосы и пронзительные синие глаза. Он был одет в бриджи, белую сорочку, черный жилет безо всяких украшений и простой серый плащ. «Даже на маскарад господа не одеваются простолюдинами, — подумала Селина. — Они слишком чванливы для этого. Возможно, это какой-то наглый камердинер при этом дворянине. Почему же хозяин так много позволяет ему?».
— Я вовсе не преступница, — высокомерно заявила девушка. — И эта лошадь не продается.
— Почему? — удивился первый.
— Что — почему? — переспросила Селина. — Почему я не преступница или почему лошадь не продается?
— Полагаю, вопрос был задан насчет лошади, — вмешался синеглазый. — То, что вы не преступница, следует еще доказать.
— Доказывать следует вину, а не невиновность, — возразила Селина. — А что касается лошади, то могу сказать, что Дэл слишком дорог мне, чтобы я продала его когда-либо. И не пытайтесь торговаться со мной, — остановила она дворянина, открывшего было рот, — сделка не состоится.
— Вы так решительны, мадемуазель, — заметил его спутник. — Может быть, вы расскажете нам, куда направляетесь в таком… хм… странном виде?
Селина не выдержала.
— Я не обязана держать ответ перед слугами! — возмутилась она. — Месье, — обратилась она к первому, — ваш слуга слишком много себе позволяет.
— Но, мадемуазель, — удивленно возразил тот, — мой…, — он взглянул на своего спутника и неуверенно закончил, — ах, да, мой слуга… Простите его, мадемуазель, это больше не повторится. Но прошу вас ответить мне.
— Я еду в Париж, к королю. Но не прямо сейчас, а чуть позже.
— Куда? — удивленно переспросил дворянин. — Куда вы едете?
— В Париж, к королю Карлу, — повторила девушка.
— Но зачем?!
— Я хочу, чтобы он вернул мне имя и права, которых я лишилась.
— Лишились, мадемуазель? — снова вмешался синеглазый молодой человек. — Отчего же?
— На мой замок напали. Моя няня и слуги успели вывезти меня, и я оказалась в монастыре Святой Катарины. От удара по голове я потеряла память, но вчера все вспомнила и теперь рассчитываю на помощь короля. Если бы вы оказали мне услугу, добившись аудиенции у короля, — Селина взглянула на дворянина, — я была бы крайне признательна вам за это.
— Я…, — начал было тот, но спутник перебил его:
— Назовите ваше имя, мадемуазель.
— Меня зовут Селина де Лодвиль.
— Вы шутите! — ахнул первый. — Это невозможно!
— Вы рассказали очень занимательную историю, мадемуазель, — произнес второй. — Но она не стоит и гроша, потому что в ней нет ни слова правды.
Селина задохнулась от возмущения.
— Я не лгунья, сударь! Каждое слово в моем рассказе — правда! Это могла бы подтвердить моя няня, которая была со мной до того самого момента, когда я попала в монастырь. Но вчера она умерла у меня на руках и уже не сможет доказать мою правоту.
— Ах, бедняжка, значит, вы остались без свидетельницы? — насмешливо поинтересовался синеглазый. — Примите мои соболезнования по поводу несвоевременной кончины вашей несуществующей няни.
Селина метнула
