Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
уже все рассказал мне. Очень жаль, мадемуазель де Лодвиль, что наше знакомство не произошло на три года раньше.
Но Селина уже не слышала его последних слов.
— Его высочество? — удивленно переспросила она и повернулась к синеглазому.
— Людовик Анжуйский к вашим услугам, мадемуазель, — усмехнувшись, он поклонился. — А теперь, когда вы, наконец, знаете, как я выгляжу, разрешите нам с графом удалиться. Ваше величество, — он подчеркнуто официально поклонился королю, — оставляем вас наедине с ЕЕ дочерью.
Когда они ушли, Селина, все еще пребывавшая в шоке, спросила:
— Так это и правда его высочество герцог Анжуйский?
— Правда, — с улыбкой подтвердил король. — Ах, мадемуазель! Вы хотите, чтобы в девушке, переодетой мужчиной, я узнал дочь герцогов де Лодвиль, но в молодом человеке в бедной одежде, ехавшем с маскарада, — а ведь вам дали это понять, не так ли? — не хотите признать дофина Франции?
— Но… я решила, что это камердинер месье графа, сопровождающий его с торжества, и не думала, что его высочество или другой знатный дворянин могут надеть что-либо подобное…
— Должен вам сказать, сударыня, что его высочество очень часто путешествует в обществе своего друга, графа де Мон, или даже один — и ни ему, ни Альфреду камердинеры не нужны. К тому же, дофин не брезгует никакой одеждой, он не прочь позабавиться в образе простолюдина, тем более на маскараде. А вы, мадемуазель? Почему же на вас такая странная, к тому же мужская, одежда? Рассказывайте все, как есть, с того дня, когда произошло это несчастье с вашей семьей.
— Как вам будет угодно, ваше величество.
Ее рассказ занял довольно много времени. Карл слушал очень внимательно, изредка прерывая девушку просьбой уточнить ту или иную деталь, и только когда она со слезами на глазах повествовала о смерти своих родителей, он не проронил ни слова. Селина рассказала обо всем, ничего не скрывая, единственное, о чем она умолчала — это о подозрениях своей няни и о присутствии в монастыре мадам Адель. Девушка решила: если мадам захотела скрыться в монастыре от всего света, у нее есть причины так поступать, и она уважала решение своей наставницы. Последнее, о чем она поведала королю, была встреча с дофином и графом де Мон. Услышав подробности того, как Селина не только не узнала принца, но и приняла его за слугу, Карл рассмеялся.
— О, я представляю, что пережил бедный Людовик! Его еще никто так не оскорблял! Берегитесь, мадемуазель, его высочество никому не прощает своих обид.
— Но я не хотела… Он был в такой одежде…
— Ах, дорогая, его узнают в любой одежде. Особенно женщины. Поэтому принять такое оскорбление от вас ему было вдвойне обидно. Но не будем больше об этом. Скажите лучше вот что: Людовик говорил о каком-то доказательстве, которое вы предъявите только мне, а вы упоминали о своем медальоне. Это и есть ваше доказательство?
— Да, ваше величество.
— Не могли бы вы показать мне его?
— О, конечно, прошу вас, сир.
Она осторожно расстегнула замочек на цепочке, сняла медальон с шеи и передала его королю. Карл жадно впился глазами в миниатюры. С его губ сорвался едва различимый вздох.
— Да, это Шарлотта и Гийом де Лодвиль. Впрочем, я в этом и не сомневался. Достаточно было взглянуть на вас — вы очень похожи на свою мать. Возьмите. Мне не нужны более никакие доказательства. Вы — Селина де Лодвиль, и это не подлежит сомнению.
— Спасибо, сир.
— Мне очень жаль, что с вашей семьей и с вами произошло такое несчастье. Но еще больше жаль, что тогда на дороге я не рассмотрел вас как следует. Вы бы лишились многих неприятностей, произошедших с вами за эти три года. Но единственное, что осталось для меня непонятным во всех этой жуткой истории — это поведение вашей няни. Ведь сама судьба свела нас тогда на пустынной дороге — так почему же она промолчала?
— О, сир, я и сама не знаю, почему она не открылась вам. Даже перед смертью она не дала мне сколь-нибудь вразумительного объяснения.
— Кажется, я начинаю понимать причины, побудившие вашу няню не раскрывать секрет.
— Какие же это причины, сир? — осторожно спросила Селина.
Король ответил не сразу.
— Вашей няни уже нет на свете, поэтому мне не хотелось бы делать какие-либо выводы, не имея возможности удостовериться в их правильности. Поэтому я оставляю свои соображения при себе.
— Да, сир, — слегка поклонилась девушка.
— А насчет вас, сударыня… Я сожалею, вы потеряли почти всех, кого любили. Теперь мой долг позаботиться о вас и о вашем будущем.
— Вы очень добры, ваше величество, но, право же, вы не обязаны это делать; этим должен заниматься новый герцог де Лодвиль.
— Сударыня, все не так просто, как вы думаете.
