Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
После смерти ваших родителей выяснилось, что у Гийома де Лодвиль есть всего лишь один родственник, который имеет право наследовать титул и состояние. Это кузен вашего отца, граф Габриэль де Ланж, в настоящее время он состоит на службе у королевы Англии. Он поведал мне, что очень опечален смертью брата и его семьи, но так как вашего тела ни в замке, ни в его окрестностях найдено не было, он надеется, что вы живы. Граф показался мне добрым и сердечным человеком, он присоединился к отряду, организованному мною после вашего исчезновения. Когда несколько недель упорных поисков не принесли никакого результата, граф был вынужден вернуться в Англию. Естественно, и титул, и немалое состояние семьи де Лодвиль перешли к нему, но приданое, которое ваш отец собирался дать за вами, новый герцог оставил нетронутым, а также добавил к нему родовой замок де Лодвиль и близлежащие земли.
— Это очень великодушно с его стороны.
— Он также сказал, что не собирается переезжать во Францию, поэтому такие обширные землевладения и прекрасные замки ему не нужны. Я приобрел у него все, что перешло к нему от Гийома де Лодвиль и собираюсь присоединить это к вашему приданому, так что вы станете полноправной наследницей практически всего, чем владела ваша семья в течение стольких лет.
— Ваше величество…
— Подождите, мадемуазель, я еще не закончил. Однако я сделаю то, о чем сказал, только в том случае, если вы выйдете замуж за того, кого я вам назову.
— Но, сир, я не хочу выходить замуж! По крайней мере, сейчас.
— Я уважаю ваше желание, мадемуазель, но, к сожалению, не смогу его исполнить. Я не неволю вас идти под венец незамедлительно, но когда-нибудь вам все равно придется это сделать. По салическому закону женщина не может наследовать титулы и земли, поэтому, если вы не выйдете замуж, то не сможете получить в свое распоряжение ни приданое, ни то, что обещаю вам я. У вас есть еще один выход — постричься в монахини, но, по-видимому, он вас совсем не привлекает, иначе вы не оказались бы здесь.
— Боже мой, — Селина закрыла лицо руками и присела на мраморный бортик фонтана, совершенно позабыв об этикете.
Король удивленно посмотрел на нее.
— Не стоит так убиваться, сударыня, я же не смерть вам пророчу. Неужели эти чопорные дамы из монастыря навсегда отвратили вас от замужества?
Девушка подняла голову и взглянула на него.
— Я бы не хотела в чем-либо зависеть от мужа, — заявила она.
— Но, мадемуазель, — запротестовал король, — женщина всегда будет зависеть от мужчины, и вы не в состоянии это изменить. Не волнуйтесь, я подыщу вам хорошего мужа.
— Нет! — воскликнула Селина, и, опомнившись, тихо добавила: — Прошу извинить меня, ваше величество, но позвольте мне самой выбрать себе мужа.
— Вы не доверяете моему выбору? — улыбнулся Карл.
— Простите мне мою дерзость, сир, но в тот день, когда на наш замок напали, мама с папой тоже хотели обручить меня с неизвестным женихом, не сказав даже его имени. Теперь это вызывает у меня болезненные воспоминания. К тому же, я не хотела бы связать свою жизнь неизвестно с кем…
— Моя дорогая несостоявшаяся невеста, — услышала она язвительный голос, и, обернувшись, увидела Людовика Анжуйского, уже переодетого в темно-синий камзол, бриджи и черные мягкие ботфорты. — Уж не думаете ли вы, — продолжил он, — что мне очень хотелось жениться на какой-то глупой четырнадцатилетней девчонке, к тому же дочери Шарлотты де Лодвиль? И я не только из сострадания вызвался помочь старушке и ее несчастной больной внучке, которой, по досадному недоразумению, оказались именно вы! Я пытался отдалить знакомство с вами, насколько это было возможно, и вы оказали мне поистине неоценимую услугу, исчезнув на целых три года!
— Людовик! — властно прервал его король. — Как ты можешь говорить такое?!
— Я говорю только то, что думаю, ваше величество, — ответил герцог, — в отличие от некоторых, кто говорит только то, что ему выгодно.
— Ты обвиняешь меня в неискренности? — тихим, угрожающим тоном спросил Карл.
— Я не называл имен, сир, но уж коль вы сами сделали это…
— Ваше высочество, извольте сегодня же удалиться к себе в Анжу и не появляться при дворе, пока я вам не разрешу!
— Как вам будет угодно, ваше величество, — насмешливо поклонился ему Людовик.
— Нет, подождите, сир, — воскликнула Селина, и, устыдившись своего порыва, слегка покраснела, — не принимайте поспешных решений! Его высочество злится не на вас, а на меня, и у него есть на это причины.
— Как трогательно, — язвительно заметил Людовик, но король прервал его:
— Извольте замолчать, месье насмешник. Я не узнаю вас, ваше высочество, ваше поведение недопустимо.
