Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
а мама сидела за клавесином; на его крышке стояла свеча, и, с легкой грустью глядя на пламя, Шарлотта играла эту мелодию. Позабыв обо всем на свете и погрузившись в милые сердцу воспоминания, Селина и не заметила, как стала подпевать его высочеству. Тот удивленно обернулся на ее голос, но не прекратил играть и продолжал петь. Но вот прозвучали последние аккорды, Людовик убрал руки с клавиш и повернулся лицом к Жанне и Селине. Последняя, едва лишь смолкли звуки музыки, как бы очнулась, и ее взгляд встретился со взглядом герцога, в котором явно читался вопрос. Но Жанна опередила его.
— Какая красивая песня, Людовик! Я никогда раньше не слышала ее. Откуда ты ее знаешь?
— Меня очень интересует, откуда ее знает мадемуазель де Лодвиль, — он внимательно посмотрел на Селину, — но, пожалуй, я оставлю свой вопрос на потом. Эту песню много лет назад написал его величество король Карл…
— …для Шарлотты Антуанской, — закончила за него Селина.
— Ах, неужели? — усмехнулся герцог.
— Это правда, — произнес знакомый голос. — Я не понимаю, что тебя удивляет, Людовик?
Селина вздрогнула от неожиданности, но быстро пришла в себя и сделала реверанс перед его величеством. Король Карл, ибо это был именно он, тихо вошел в покои дочери и, несомненно, слышал и пение, и короткий диалог после него. Теперь он вопросительно смотрел на племянника.
Людовик не заставил себя долго ждать.
— Меня не удивляет, что вы написали эту песню для Шарлотты Антуанской, сир, — невозмутимо ответил он. — Но я поражен, что она, по-видимому, пела ее даже тогда, когда была замужем за герцогом де Лодвиль.
Откровенная дерзость прозвучала, как вызов, и Селина, не зная, как его величество отреагирует, поспешила заметить:
— Мама очень любила эту песню и часто исполняла ее по вечерам.
Жанна, не задумываясь, оказала поддержку:
— Это очень красивая песня, ваше величество, — повторила она. — Я и не знала, что вы пишете стихи и кладете их на музыку. Прошу вас, сир, сыграйте нам что-нибудь свое.
— Нет, дитя мое, — отказался король, — я уже давно не силен в этом, но, возможно, мадемуазель де Лодвиль исполнит нам еще что-нибудь?
— Да, ваше величество, как вам будет угодно, — Селина снова сделала реверанс и направилась к клавесину. Людовик поднялся, уступая место, и девушка успела едва слышно и совсем невежливо шепнуть ему: «Вы несносны, ваше высочество, и когда-нибудь получите по заслугам», на что он так же невежливо ответил: «Может быть, но я, по крайней мере, не подозреваю короля в убийствах и не веду двойную игру».
Селина беззвучно фыркнула. Но едва ее пальцы коснулись клавиш, как последние слова герцога тут же вылетели у нее из головы, и девушка запела другую песню, которую также, вероятно, написал его величество.
Когда она закончила, никто не произнес ни слова. Возможно, под звуки этой грустной песни о двух влюбленных каждый думал о чем-то своем и не хотел прерывать прекрасные воспоминания и мечты. Но через несколько мгновений раздался голос короля:
— Благодарю, мадемуазель де Лодвиль, вы вложили в песню свою душу, как бы это сделала ваша мать. Но, к сожалению, как король, я не имею права думать только о прошлом. Людовик, я искал тебя. Нам нужно поговорить.
Герцог Анжуйский слегка поклонился Карлу, и они вдвоем, попрощавшись с дамами, покинули комнату. Людовик, однако, задержался на пороге и бросил на Селину многозначительный взгляд, на что она ответила ему тем же. Жанна внимательно наблюдала за кузеном и мадемуазель де Лодвиль, и когда герцог наконец скрылся за дверью, заметила:
— А я слышала, что вы с Людовиком уже стали женихом и невестой, правда, тайно.
Селина устало посмотрела на юную принцессу.
— Нет, ваше высочество, это не так, хотя вчера за ужином все были уверены в обратном, а граф де Мон даже напрямую спросил меня об этом.
— И он, естественно, удовлетворился вашим отрицательным ответом? Интересно, что бы он сказал, узнай он о ночной прогулке с Людовиком?
— Ваше высочество! — ужаснулась девушка. — Может ли хоть что-то во дворце остаться для всех тайной?!
Жанна улыбнулась.
— Да, может, хотя ради этого стоит сильно постараться. Я знаю, что его величество очень хочет выдать вас замуж за Людовика, и подозреваю, что вы совсем не в восторге от подобной идеи. А если это действительно так и вы уверены, что не передумаете, нужно быть осторожнее в своих поступках, мадемуазель. Стоит его величеству узнать о вчерашнем происшествии или еще о чем-либо подобном, он уже не станет спрашивать вашего согласия на брак с Людовиком.
— Значит, это дело решенное? — Селина с удивлением отметила, что не ощущает страха или неудовольствия от мысли
