Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
чувство, испытываемое мною к одной девушке.
— Но…, — попыталась возразить Селина, однако герцог приложил палец к ее губам.
— Вы не должны перебивать меня, — неожиданно ласково упрекнул он. — Мне и так очень трудно, но я все же попробую вам объяснить, — он замолчал, а затем тихим голосом продолжил: — Эта девушка самая прекрасная и самая несносная, самая нежная и самая взбалмошная, самая кроткая и самая дерзкая на свете. Я не чувствую в ее обществе ни скуки, ни усталости; иногда мне хочется хорошенько встряхнуть ее, а иногда — расцеловать и сжать в объятьях. Только она говорит мне всю правду в лицо, смеется и плачет, когда вздумается, напрочь пренебрегая этикетом. Она способна довести меня до сумасшествия, но еще ни одну девушку в мире я не желал так, как ее. И только с ней одной я согласен прожить жизнь и ни разу не пожалеть об этом. И пусть я знаю ее не так давно, я засыпаю и просыпаюсь только ради нее. И только ради нее я пришел сюда и привел ее с собой. Вы утверждаете, что я не способен любить, но если это не любовь, то что же тогда любовь? Что?
Селина стояла, не в силах вымолвить ни слова, и смотрела ему в глаза: в них зеркально отражалось каждое чувство, о котором он говорил. Она знала, что его глаза и уста не могут лгать, а о том, что она слышала, кричало и ее сердце.
— Почему вы молчите, Селина? — спросил Людовик немного срывающимся голосом. — Я жду вашего приговора.
— Но… но я не знаю, что сказать вам, — девушка стояла и нервно теребила складки на платье.
— Скажите правду, — герцог внимательно посмотрел на нее, и Селина опустила глаза. Он горько усмехнулся. — Мне ясен ваш ответ. Пойдемте, мадемуазель де Лодвиль, нам нужно возвращаться во дворец.
— Нет, подождите! — вскрикнула она. — Постойте, ваше высочество! Я хочу знать: вы сказали мне правду? Поверьте, любая девушка, будь она принцессой или простой служанкой, хотела бы услышать такие слова от человека, которого она любит. Именно такое чувство она называет любовью, и готова отдать полжизни, чтобы только испытать его. И поэтому я спрашиваю у вас: это правда? Вы действительно чувствуете то, о чем только что говорили?
Он сделал несколько шагов и приблизился к ней вплотную. Сжав ладонями ее лицо, он нежно произнес:
— Да, это правда, Селина. Я люблю тебя.
У нее закружилась голова, она слегка покачнулась, и Людовик осторожно обнял ее и прижал к себе.
— Людовик, скажи мне это еще раз, — попросила Селина. — Я хочу услышать это снова.
— Я люблю тебя, упрямая моя девочка. Люблю так, как никого никогда не любил и не буду любить. Скажи, чувствуешь ли ты ко мне хотя бы десятую часть того, что чувствую я?
Она обвила его шею руками.
— Я люблю тебя, Людовик! Я согласна стать твоей женой и прожить с тобой всю жизнь, и ничто на свете не заставит меня разлюбить тебя.
— Мы никогда не расстанемся, любимая, — шептал он, целуя ее. — Никогда, я обещаю!
Они оба знали, что могут стоять вот так, обнявшись и целуя друг друга, всю жизнь, которая пролетела бы для них подобно мгновению. Но они понимали, что ни долг, ни другие, не менее важные, обстоятельства, не позволят им сделать это. Влюбленные с сожалением разъединили свои уста, и Людовик, подхватив Селину на руки, понес ее к привязанным неподалеку лошадям. Молодым людям хотелось не разлучаться как можно дольше, поэтому герцог вскочил на коня, устроил Селину перед собой, а Дэла привязал к луке седла. Медленным шагом, ничуть не понукаемая своим хозяином, лошадь Людовика направилась во дворец.
Некоторое время Селина и герцог сохраняли полное молчание, как заговорщики, думая каждый о своем. Наконец девушка не выдержала и поделилась с его высочеством своими мыслями:
— Мне трудно представить, как весь свет отнесется к нашей помолвке.
— Намного спокойнее, чем ты думаешь, — отозвался Людовик, нежно целуя ее в щеку. — Они вовсе не так глупы, как кажутся, и с самого начала подозревали, что это когда-нибудь случится. А принцесса Жанна никогда в этом и не сомневалась.
Селина глубоко вздохнула.
— Я полагала, что ты меня ненавидишь, — призналась она.
— Глупышка моя, — ласково сказал герцог. — Я никогда не смог бы тебя ненавидеть. Злиться — да, негодовать — да, но не ненавидеть.
— Но ты изводил меня своими колкостями и придирками! Ты неоднократно давал мне понять, что не выносишь ни меня, ни мою мать.
— Милая, давай оставим в покое мадам Шарлотту! Мы уже достаточно говорили на эту тему, я высказался честно и ничего от тебя не скрывал. Обещаю, что всеми силами буду стараться помочь тебе восстановить ее доброе имя, но не хочу, чтобы мы сорились по
