Милый враг мой

этому поводу на каждом шагу. Пойми, Селина, я не могу изменить свое мнение так скоро, даже если мы наконец-то поняли, что любим друг друга.
— Ты можешь думать так, как считаешь нужным, Людовик. Так же, как ты не волен изменить мое мнение, я не вольна изменить твое.
— Боже мой, как опасно это звучит из уст девушки, особенно такой юной, как ты! — засмеялся герцог. — Что же касается колкостей и придирок, как ты их называешь… Возможно, я чувствовал, что влюбляюсь в тебя, и пытался всеми силами воспрепятствовать этому, отыгрываясь на тебе. Сможешь ли ты простить меня за это?
— Да, если ты в свою очередь простишь меня за то, что я наговорила тебе. Я вовсе не считаю, что ты не умеешь любить, но боялась, что ты никогда не полюбишь меня. Клянусь, ни разу в жизни я не была так рада признавать свою ошибку!
— Моя милая мадемуазель де Лодвиль! — воскликнул Людовик, и теперь в его голосе не звучала язвительная насмешка. — Запомните: что бы ни случилось, я никогда не вычеркну вас из своего сердца, и все, что бы я ни сделал в этой жизни, я сделаю только для вас и ради вас. Прошу, никогда не забывайте об этом!
— Хорошо, я обещаю, — сказала Селина несколько удивленно, но не менее торжественно, чем он сам.
Взяв с нее это странное обещание, герцог Анжуйский неожиданно сменил тему.
— Как вы смотрите на то, чтобы завтра днем, на прогулке, рассказать королю о нашей помолвке, а вечером, во время бала, уже официально объявить об этом?
— О, Господи, неужели это произойдет та скоро? Я совсем не готова, мне нужно подумать насчет платья и… Да и его величество не согласится спешить с обручением дофина.
— Напрасно ты так думаешь, — возразил ей герцог. — Это его мечта, и он был бы рад обвенчать нас сегодня ночью. Но я не буду настаивать, и если тебе нужно какое-то время на подготовку к торжеству, я согласен подождать. Однако его величество должен узнать обо всем уже завтра.
— Да, завтра на прогулке, когда мы… о, нет!
— Что с тобой? — удивился Людовик, взглянув в ее взволнованное лицо. — Что случилось?
— Боже мой, как я могла забыть! Завтра Софи покидает монастырь, мы должны встретиться, ведь я обещала! Если граф де Ревиньи увезет ее и ускорит свадьбу, мы уже не сможем увидеться, потому что я буду занята собственной помолвкой. Нет, я непременно должна встретиться с ней завтра, а для этого мне необходимо поговорить с его величеством.
— Но уже поздно, Селина, король, вероятно, удалился к себе и не сможет принять тебя. — Внимательно посмотрев на нее, он воскликнул: — Нечего и думать о том, чтобы пойти в его спальню!
— Я вовсе не собираюсь этого делать! — заверила его девушка. — Однако я все же попытаюсь добиться его аудиенции, хотя бы на несколько минут. Ну пожалуйста, Людовик, ты должен понять, как мне дорога моя единственная подруга!
— Хорошо, но мы пойдем туда вместе, — нехотя согласился герцог Анжуйский.
— Ваше высочество, вы чудо! — воскликнула Селина, целуя его.
Они вплотную приблизились к ограде и въехали в ворота дворца. Для влюбленных время и расстояния летят незаметно, поэтому Людовик и его спутница обнаружили, что приехали на место, только когда лошадь его высочества остановилась около конюшни в надежде, что ее хозяину не придет в голову отправиться куда-либо еще.
Герцог спешился и со всей предосторожностью помог спуститься своей спутнице. Селине было приятно отметить, что манеры его высочества изменились к лучшему: влюбленный Людовик не шел ни в какое сравнение с Людовиком ненавидящим. Однако девушку слегка беспокоила внезапность этой перемены, и что-то не давало ей покоя, но что — она никак не могла понять.
Людовик на мгновение притянул Селину к себе, слегка коснулся губами ее щеки и, отстранившись, взял с нее обещание, что она сейчас же отправится в свои покои и будет ждать его там.
— Я задержусь лишь на несколько минут, — заверил он ее. — Мне необходимо поговорить с Пьером.
— Хорошо, я буду ждать тебя наверху, — кивнула девушка, и герцог подарил ей одну из своих самых очаровательных улыбок.
Селина пообещала Людовику, что вернется во дворец через главный вход, минуя тем самым опасный черный, однако спустя минуту услышала голоса с другой стороны дворца и передумала. Ей совсем не хотелось встречаться с кем-либо и тем более объяснять свое долгое отсутствие, пусть даже принцессе или Альфреду. Они, без сомнения, засыплют бесконечными вопросами, а Селина должна беречь свое время. Оглянувшись назад, девушка обнаружила, что герцог уже скрылся внутри конюшни, поэтому высказать свои соображения ей было некому. Судорожно сжав кулачки, Селина с чистой совестью, но беспокойным сердцем направилась к запасному входу во дворец.
Едва лишь девушка