Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
она не имела права рассчитывать, ибо ею была дочь светлой памяти покойного Карла Х, ее высочество Жанна Арагонская.
Ноги у Селины подкосились и, тихо застонав, теряя сознание, она упала на руки подоспевших стражников.
— Очнитесь, мадемуазель! — произнес у Селины над ухом мягкий голос, и чья-то маленькая, но сильная рука потрясла за плечо. С трудом разлепив тяжелые веки, девушка увидела над собой незнакомую ей женщину, с усталым, но добрым лицом, в чистом опрятном платье и белом чепце. Над своей головой женщина держала масляную лампу, что позволяло хорошо рассмотреть не только ее, но и окружающие предметы. Селина обнаружила, что лежит на узкой, застеленной грубым одеялом кровати, рядом с которой расположились небольшой стол и стул. На столе Селина заметила кувшин, а под самым потолком маленькое окно с толстыми железными прутьями. У нее не осталось ни малейших сомнений — это Бастилия!
Селина посмотрела на женщину, которая привела ее в чувство, и слабым голосом поинтересовалась:
— Кто вы?
— Меня зовут Бланш, я жена Квентина Марло, надзирателя. С этого дня я буду приносить еду, а если вам не разрешат свидания, то стану и единственной собеседницей, на которую вы можете здесь рассчитывать.
— Я не доставлю вам много беспокойства, — грустно улыбнулась Селина. — Моя жизнь больше ничего не стоит. Даже если мне разрешат увидеть кого-нибудь кроме вас, никто не придет сюда, да и вы не захотите общаться со мной. Впрочем, вам не придется долго меня терпеть, мне вряд ли дадут задержаться на этом свете.
— Мне очень странно слушать вас, мадемуазель, — сказала Бланш. — Все те, кто когда-либо попадал сюда, как один твердят о своей невиновности, некоторые требуют моего мужа, коменданта, даже его величество короля, мечтают о свободе, а вы…
Селина зло усмехнулась.
— Но зачем это мне? Ни ваш муж, ни комендант не смогут мне помочь, потому что сам его высочество, ах, простите, его величество Людовик XII обвинил меня во всех смертных грехах, и столь умело, что свободы мне не видать уже никогда.
— Неужели вы действительно совершили эти преступления? — тихо спросила Бланш.
Девушка неестественно рассмеялась.
— Даже если я скажу вам, что нет, неужели вы поверите мне? — Селина взглянула на нее, и та отвела глаза. — Вот видите, зачем же вы спрашиваете, если уверены, что знаете ответ? Прошу вас, оставьте меня, мадам Марло, мне нужно побыть одной.
— Как вам будет угодно, — слегка поклонилась Бланш. — Желаете ли вы поужинать сегодня?
— Нет, благодарю.
Бланш уже собралась уходить, но на пороге обернулась:
— Мне велено передать вам, что завтра сюда придет человек, который будет защищать вас в суде.
— Защитник! Да он насмехается надо мной, — тихо пробормотала Селина, но громко произнесла: — Ах, как мило со стороны его величества! И когда же состоится суд, мадам?
— Послезавтра.
— О, так скоро! Однако, зачем же тянуть… Спасибо и на этом.
— Спокойной ночи, мадемуазель де Лодвиль.
— Спокойной ночи.
Когда за женой надзирателя захлопнулась дверь, Селина поняла, что осталась совсем одна и в целом свете некому ей помочь. На кого она могла рассчитывать, если сам французский король объявил ей войну? Никто из знатных вельмож, приближенных ко двору, и пальцем не пошевелит ради спасения опальной протеже ныне почившего монарха, к тому же, если предполагается, что она и убила его? У нее почти не осталось родственников: дальние поспешат откреститься от нее, а нынешний герцог де Лодвиль вряд ли покинет Англию, чтобы позаботиться о внезапно свалившейся на голову племяннице… В монастыре сестра Анна не преминет навсегда отвратить от нее и тех, с кем она дружила, и тех, кто хотя бы просто симпатизировал ей. И он, ее враг, ее наизлейший враг, зная все это, предлагает ей защитника! И тут она вспомнила их разговор, состоявшийся в первый день ее приезда: «Если вы надеетесь найти себе развлечение за мой счет, то у вас ничего не выйдет» — «А это мы еще посмотрим». Неужели все это — часть хорошо продуманного плана? Неужели он выиграл это последнее и решающее сражение между ними?
Защитник Селины действительно пришел на следующий день, как и обещала Бланш. Это был высокий, темноволосый молодой человек приятной наружности, который отрекомендовался как Жак Линье. Селина предложила ему стул и из-за отсутствия иной мебели присела на краешек кровати.
— Мне сказали, что я должен защищать вас, мадемуазель, однако, детально изучив ваше дело сегодня утром, я вынужден признать, что это будет очень нелегко.
— Скажите прямо — невозможно, — поправила
