Если ты — дочь опального герцога, а беззаботная жизнь с родителями в изгнании только радует… уверена, что ничего не изменится? Неожиданное предложение о замужестве, от которого ты хотела отказаться, но судьба решила иначе. На родной замок напали, и ты лишилась не только семьи, но даже памяти. Что делать, когда тени прошлого открыли страшную правду? А если в игру вступило собственное сердце?
Авторы: Алена Федотовская
его Селина. — Я не понимаю, зачем понадобилось присылать вас ко мне, разве только для того, чтобы соблюсти все формальности.
— Вы не должны отчаиваться, мадемуазель де Лодвиль, — неуверенно произнес Линье. — Иначе нам никогда не победить.
— Никто не позволит нам победить, — возразила девушка. — Будьте покойны, мой смертный приговор давно подписан, и после того, как он будет объявлен — я попаду в лапы инквизиции, а потом на эшафот или на костер.
— Вам необходимо знать, мадемуазель, что король настоял на том, чтобы к вам не применялись никакие пытки, — Селина удивленно посмотрела на него, а Жак Линье меж тем заметил: — Вас должны были подвергнуть и обычным пыткам, и чрезвычайным, но его величество сказал, что вы должны остаться неприкосновенны.
Девушка была поражена.
— Но церковь, как отнеслась к этому церковь?
— Я не знаю подробностей, но думаю, это не стало для нее радостным известием, — он позволил себе улыбнуться. — Ведь помимо всего прочего, вас обвиняют в колдовстве, сговоре с дьяволом и еще Бог знает в чем… Они полагают, что вы украли кольцо затем, чтобы через него навести порчу и на ныне здравствующего короля, и на его сестру…
— Ах, вот как!
— Некоторые из приближенных людей его величества также считают, что вы никакая не дочь герцогов де Лодвиль, а просто самозванка, в одночасье околдовавшая короля Карла и воспользовавшаяся этим для причинения вреда не только покойному королю, но и всей его семье, а, возможно, и всей Франции…
— О, Господи!
— Мне жаль, мадемуазель, но положение ваших дел именно таково, и вы должны о нем знать. Однако, сударыня, теперь и я хочу знать всю правду об этом деле.
— Что? Вы хотите знать, действительно ли я убила его величество и не являюсь ли я ведьмой и прислужницей дьявола? Вы это хотите знать?
— Именно это, сударыня, если вам будет угодно рассказать. Правда, мне с трудом верится, что вы и в самом деле в сговоре с нечистой силой, ибо ничего сверхъестественного я в этом деле не нахожу. Просто удивительно, что они предъявили вам столь нелепое обвинение.
— Ну что ж, месье Линье, откровенность за откровенность. Но мои слова не станут для вас чем-то новым или неожиданным. Я невиновна ни в убийстве, ни в воровстве.
— Но ведь это не все, мадемуазель де Лодвиль, — заметил он. — Если, как вы утверждаете, а я склонен поверить вам, не вы совершили это преступление, то вам, несомненно, известен истинный виновник.
— Да, это так, — слегка помедлив, ответила девушка.
— Тогда вы должны назвать мне его имя! — не сдержавшись, воскликнул молодой человек. — Оно будет вашим спасением!
— Нет, оно будет моей погибелью! — вырвалось у нее помимо воли. Селина испуганно зажала рот ладонью.
— Что же может быть хуже? — тихо спросил Линье.
Селина молча взирала на него.
— Вы меня пугаете, — почти прошептал он.
Она только грустно усмехнулась.
— Я не знаю, что вы скрываете, сударыня, — неуверенно продолжал Линье, — но считаю, что вам необходимо подумать о самозащите. Если же вы этого не сделаете, то два льва — канцлер и герцог Руанский — отправят вас на эшафот, или, что вероятнее, на костер.
— Но это все равно произойдет, — возразила ему Селина.
— Нет, вы не должны терять надежду! Не сдавайтесь, и вы добьетесь оправдания!
— Спасибо, месье, что вы так искренне пытаетесь спасти мою жизнь, однако завтра вы поймете всю бесполезность этой затеи.
Жак Линье поднялся и, поклонившись девушке, произнес:
— Мне очень жаль, мадемуазель.
— Позвольте дать вам один совет, месье Линье, — остановила его Селина. — Я не знаю, к каким выводам вы пришли после нашего разговора, но я настоятельно рекомендую вам забыть обо всем, если не хотите неприятностей. В любом случае, вы можете ошибаться в своих предположениях.
— Вероятно, вы правы. До свидания, мадемуазель де Лодвиль. Желаю вам удачи.
— Она бы мне не помешала, — улыбнулась Селина. — До завтра, месье.
Когда Жак Линье ушел, в камеру заглянула мадам Марло.
— Вам что-нибудь нужно, мадемуазель?
— Да. Принесите мне яду.
— Мадемуазель! Неужели все так плохо?
— Хуже не бывает, мадам. Хуже не бывает.
На следующий день Селина вернулась в свою новую обитель только к вечеру. Конвой, доставивший ее, вскоре удалился, чему немало способствовала мадам Марло, которая даже не поболтала с ними, как обычно, и не предложила чего-нибудь выпить. Спровадив их, она тотчас же отправилась к мадемуазель де Лодвиль.
Открыв дверь, Бланш застала ее лежащей на кровати в глубоком обмороке. Не теряя ни минуты, расстегнула тугой воротник и устроила Селину поудобнее, а затем с помощь холодной
