За их плечами тысячелетний опыт войны, миллионы парсеков звездных дорог, сотни открытых миров, и десятки забытых побед. Они высаживались на чужие планеты, и воевали на Земле с пришельцами из далекого космоса. Они теряли друзей. Они находили врагов. Убивали и спасали, нападали и защищали. Они остались в живых.Всем ветеранам космоса посвящается.
Авторы: Павел Корнев, Прокопович Александр Александрович, Гореликова Алла, Малицкий Сергей Вацлавович, Комарницкий Павел Сергеевич, Выставной Владислав Валерьевич, Зонис Юлия Александровна, Тепляков Андрей Владимирович, Матюхин Александр, Перепёлкина Елена, Фомичев Сергей, Яценко Владимир, Ерышалов Николай, Суржиков Роман Евгеньевич
Была бы охота экономить чужие деньги. Двадцать тысяч поменяли хозяина, а в обратном направлении пошёл товар.
— Вашего парня зовут Дерек. Он официально представляет Утопию. А это, скажу вам, не шутка. Центральной власти у них нет, и его мандат подтверждён восемью тысячами с гаком сообществами. Целый чемодан бумаги — такое нужно видеть!
— Что он получил?
Прежде чем ответить, инсайдер отхлебнул апельсиновой браги. Причмокнул.
— Так называемый отложенный заём. В семь миллиардов. На три года под сорок процентов. Через три года нам возвращают девять миллиардов восемьсот миллионов кредитов, либо Утопия переходит в собственность банка.
— Что значит отложенный заём? — уточнил Ханк.
— Он вступает в силу, если в течение месяца со счёта будет снят хотя бы цент. Если нет, то по истечении этого срока договор аннулируется, и стороны остаются при своих.
— Странные условия, — заметил Ханк.
— Это удобно как раз в таких случаях, как аукцион. Если кто-то перебьёт ставку, вы ничего не потеряете.
— И ваше правление согласилось на такую гигантскую сумму под залог единственной планеты?
— Ну что вы, мы бы дали и больше. Одни только биотехнологии Утопии оцениваются экспертами на порядок дороже. Но утопянин довольствовался суммой в семь миллиардов. Так что мы долго думать не стали.
— Собираетесь прибрать их к рукам?
— Это не наш бизнес, — пожал плечами информатор. — Мы лишь хотим заработать на процентах.
— Или на перепродаже?
— Нет, только на процентах. Мы вовсе не надеемся заполучить Утопию.
— То есть?
— Вы не знаете утопян, — усмехнулся клерк. — Они ни за что не продадут свою родину. У них должны быть веские основания верить, что они смогут вернуть кредит. Уверяю вас, тут заваривается нечто особенное.
На обратном пути из машины Ханк позвонил шефу и вкратце передал разговор, заметив, что утопянин согласился на семь миллиардов, хотя мог получить много больше.
— Ничего удивительного, — пояснил Порхе. — Зачем им брать на себя лишние выплаты. Ни я, ни Левко не полномочны распоряжаться самостоятельно суммами больше пяти миллиардов. Если мы не успеем получить разрешения от своих боссов, мы проиграем торги. Пожалуй, я сейчас же запрошу Лондон о снятии лимита.
— Но вы же не станете торговаться до таких высот? — удивился Ханк. — Планета столько не стоит. Не может стоить… Если только…
— Если только утопяне не пронюхали о чём-то таком, чего мы не знаем, — договорил за него шеф. — Выясните всё, Ханк. Не жалейте средств, но поспешите…
— Что это может быть? — подумал вслух Ханк, после того как шеф дал отбой.
Он включил радио. Захлёбываясь от возбуждения, репортёр сообщил, что цена планеты уже перевалила за сто миллионов.
— Миллиард, — произнёс утопянин так спокойно, будто объявлял о чаевых таксисту.
Федеральный инспектор вздрогнул, приоткрыл один глаз, но тут же вновь погрузился в дрёму. Продадут ли планету за миллиард, или всего лишь за десять центов, ему было без разницы. Лично он со сделки не имел ни гроша, а государство проглотит и не такое. Зато учитель возбудился не на шутку. Он совсем не разбирался в экономике, но понял, что торги пошли не так, как задумано.
Словно раб на невольничьем рынке, за которого вдруг запросили неимоверную цену, он увидел проблеск иной судьбы. Ибо никто не станет сорить деньгами лишь с тем, чтобы отправить раба на каменоломню.
— Миллиард, — повторил красноволосый аукционист, раскатисто, словно полоща горло. Ему понравилась эта цифра, не забывал он и о размере комиссионных. — Далее шаг по сто миллионов. Номер десятый, господин Левко?
Левко с ненавистью взглянул на Порхе, на утопянина и произнёс:
— Один миллиард и сто миллионов.
На сей раз тайм-аут взял Порхе. Он решил потянуть время, ожидая доклад Ханка и ответа из Лондона.
За неполные полтора часа ребята Мигеля сделали невозможное, выяснив едва ли не каждый шаг утопянина. Ханк изучал доклад и с каждой строчкой всё больше мрачнел.
Дерек прибыл на Землю три дня назад по двухнедельной деловой визе, с попутным грузовым рейсом. Остановился в дешёвом отеле «Инка».
— Хм, — буркнул Ханк. — Человек, получивший в своё распоряжение семь миллиардов, путешествует космостопом и снимает комнату за десять монет в неделю, как последний бродяга.
От всего этого разило чем-то демоническим, неподвластным его пониманию.
Далее Мигель сообщал, что до самого аукциона Дерек не покидал номера, разве что спускался пообедать и выпить кофе. Было лишь два исключения. Утопянин посетил отделение Первого Банка да съездил с туристической группой
