За их плечами тысячелетний опыт войны, миллионы парсеков звездных дорог, сотни открытых миров, и десятки забытых побед. Они высаживались на чужие планеты, и воевали на Земле с пришельцами из далекого космоса. Они теряли друзей. Они находили врагов. Убивали и спасали, нападали и защищали. Они остались в живых.Всем ветеранам космоса посвящается.
Авторы: Павел Корнев, Прокопович Александр Александрович, Гореликова Алла, Малицкий Сергей Вацлавович, Комарницкий Павел Сергеевич, Выставной Владислав Валерьевич, Зонис Юлия Александровна, Тепляков Андрей Владимирович, Матюхин Александр, Перепёлкина Елена, Фомичев Сергей, Яценко Владимир, Ерышалов Николай, Суржиков Роман Евгеньевич
пас, — спокойно произнёс он, допил вино и откинулся в кресле.
— Но вы можете торговаться до семи миллиардов, — не выдержал ведущий.
— Эта планета не стоит семи миллиардов, — заметил Дерек. — В коммерческом смысле, конечно. Что касается её ценности некоммерческой, то здесь аукцион, а не трибуна для политических речей.
— Номер десять, господин Левко? — Ведущий перевёл взгляд на представителя института.
— Пас! — выпучив глаза, выкрикнул Левко с такой поспешностью, словно сбрасывал с себя ядовитого паука.
Ведущий ударил молотком.
— Продано!
Порхе схватился за сердце. В зале вновь воцарилась тишина. Даже публика на балконе на какое-то время перестала жевать.
Выбор у Порхе был невелик. Либо отказаться от планеты и заплатить штраф за срыв аукциона, а значит, получить на оставшиеся до пенсии годы пятно в послужном списке. Либо уплатить за никчёмную планету умопомрачительную сумму, и в этом случае завтра же остаться без работы.
Он выбрал позор и работу.
— Фонд отказывается от купли, — заявил он осипшим голосом.
Зал взорвался грохотом освобождённых от ноши сидений, громкими голосами публики, выкриками журналистов…
Ханк лежал в проходе, опираясь на один из шкафов, и, морщась от боли, зажимал рану в боку. Крови уходило не много, но остановить её он не мог. Рядом валялся разбитый телефон, чуть дальше — пистолет.
Ханк ни о чём не думал, он сильно устал.
В глазах потемнело. От дверей, словно откуда-то из другого мира, донёсся шум. Прибыли полицейский спецназ и комендантская рота.
Федеральный инспектор проснулся, пробежал глазами распечатку результата аукциона и произнёс:
— В соответствии с законом «Об управлении собственностью Федерации», торги по планете откладываются на двадцать пять лет. Штраф, за вычетом комиссионных устроителям аукциона, обращается в доход государства.
Народ колыхнулся к выходу, журналисты осадили покидающего зал Порхе.
Учитель пристально взглянул на подошедшего к нему Дерека.
— Подозреваю, вашу планету ожидает бэбибум, — заметил утопянин. — У вас ещё четверть века в запасе. За это время можно многое сделать.
— Спасибо, — сказал учитель.
— Не за что, — улыбнулся Дерек. — Просто я большой охотник поесть на халяву.
Утопянин поправил шляпу и вышел из зала, тут же смешавшись с расходящейся публикой. Через три часа отправлялся транспортный корабль на Кубышку. Он хотел успеть переговорить с капитаном.
… Зато пива здесь было — немерено. На ночь точно хватит, а в утро верилось слабо. Мне ни разу не доводилось слышать, чтобы после атаки панцирников кто-то выжил. Если быть более точным, мне не доводилось слышать, чтобы выжил любой, кто увидел панцирника. Я был первым. Но это не надолго. Где-то до утра. Пятый бокал пива, а я все не чувствую вкуса. Если утро все же наступит, оно должно меня научить одному — верить клиентам нельзя. Даже, если они оплатили аванс. Особенно, когда они, не торгуясь, оплатили огромный аванс. Денег у меня было много. Непонятно только, на что их тут можно потратить. Пиво, кое-что крепче, нехитрая закуска, при желании можно купить весь этот кабак, вместе с номерами на втором этаже и десятком женщин разного возраста, веса, роста, умения. Одна сидела напротив. Конечно, если она еще на сантиметр задерет юбку, я не выдержу и брошусь к ней в объятья. Сейчас.
Что во мне такого привлекательного? Обгоревшая одежда, одна штанина короче другой, и вовсе не потому, что симметрия вышла из моды. Просто этот кусок горел быстрее, чем все остальное.
Мой корабль упал в двух кварталах отсюда. Если бы не панцирники, я бы убил сотни людей и развалил пару домов. Панцирники проделали всё это неделю назад, поэтому единственным пострадавшим оказался я.
Спасти удалось немного — только то, что было на мне, если забыть о штанах.
В корабле осталась куча полезных вещей типа коммутатора, оружия и нормальной одежды. Осталась — это несколько преувеличенно. Ярко и хорошо горели — это вернее. Я не слышу одним ухом. И очень хочется умыться. Что она на меня так смотрит? Я и так знаю, что в пыли, крови, но эта чертова пивная — единственное, что светилось в округе, и у меня просто не было сил идти дальше. Я первый раз пью пиво на такой высоте. Я бывал в ресторанах, расположенных куда выше, но там как-то все больше напитки благородные и дорогие. Пивная на седьмом этаже — это довольно причудливо. Будь она на первом, я бы её, скорее всего, просто не заметил. В округе почти все дома двух-, трехэтажные и этот воспринимался
