За их плечами тысячелетний опыт войны, миллионы парсеков звездных дорог, сотни открытых миров, и десятки забытых побед. Они высаживались на чужие планеты, и воевали на Земле с пришельцами из далекого космоса. Они теряли друзей. Они находили врагов. Убивали и спасали, нападали и защищали. Они остались в живых.Всем ветеранам космоса посвящается.
Авторы: Павел Корнев, Прокопович Александр Александрович, Гореликова Алла, Малицкий Сергей Вацлавович, Комарницкий Павел Сергеевич, Выставной Владислав Валерьевич, Зонис Юлия Александровна, Тепляков Андрей Владимирович, Матюхин Александр, Перепёлкина Елена, Фомичев Сергей, Яценко Владимир, Ерышалов Николай, Суржиков Роман Евгеньевич
ребята! Да у нас, на Земле — настоящий рай! Поверьте — теперь уж я это точно знаю.
Перед рассветом пошел дождь. Тяжелые капли стучались в единственное оконце старой метеостанции; сквозь рассохшуюся раму натекла на подоконник лужа, и сидящая в слишком тесном горшке морочница торопливо доращивала воздушные корни. Морочница хотела добраться до воды — настоящей дождевой воды, а не поганого дистиллята — и наконец-то расцвести. Хозяин станции, натянув защитные перчатки, собирал воду старой губкой. Как всегда по утрам, был он хмур, неуклюж и молчалив, и в почти бесцветных старческих глазах плескалась недозапитая с вечера тоска.
Дождевой фронт накрыл и Зурбаган. Хлынуло внезапно, однако привычные горожане успели разбежаться по укрытиям; те же, кому посчастливилось оказаться дома, задраивали ставни, переключали местное вещание на аварийный канал и готовились к долгой скуке — зимние дожди меньше недели не идут. Плиточные тротуары отражали низкое небо, на поверхности темных луж плавали воздушные пузырьки, предвещая затяжную непогоду. Ливневка быстро наполнилась доверху; мутный поток несся вдоль улиц, вихрясь водоворотами в стоках, разбиваясь пенными бурунами о деревья и фонарные столбы, колотясь прибоем о высокие ступени домов.
— Мерзкая планетка, — поморщился, отходя от окна, зурбаганский губернатор. — Мерзкая, мокрая, паршивая планетка.
Тяжелые ставни щелкнули, оставив непогоду снаружи; засияла мягким светом старомодная хрустальная люстра, бокалы с вином раскидали по белоснежной скатерти кровавые блики.
— Синоптики здесь бесполезны. Никто не предупредит вас о… о таком, — гладко выбритый подбородок губернатора дернулся в сторону задраенного окна. — На ближайшую неделю жизнь колонии парализована. В лучшем случае на неделю. Но скорей всего, лить будет весь декабрь. Самый противный месяц.
Губернатор опустился в кресло, взял бокал. Взглянул на гостя: мельком, вскользь, с тем же тоскливым чувством, с каким смотрел на переполненную ливневку и пенные буруны у столбов.
— Вам повезло. Вовремя добрались. Еще немного, и хватанули бы дозу. Пейте, здесь это нужно. Профилактика.
Сидящий против хозяина кабинета молодой человек — типичный «корпоративный планктон», прилизанные волосы, костюмчик-галстучек-очечки, — равнодушно повел плечами. Спросил, отхлебнув вина и одобрительно кивнув:
— Почему вы не установите над городом поля?
— Я полагал, — ядовито заметил губернатор, — что в такой солидной компании, как ваша, принято знакомить экспертов с местной спецификой до командировки.
— И все же? — В голосе гостя появился нажим: легкий, чуть заметный, но…
Слишком хладнокровен, подумал губернатор. Документы его наверняка фиктивные. Молодой специалист, первая командировка — да, конечно! Больше послать некого было. На Зурбаган — юнца лопоухого. От «Герона»! Юнцу этому наверняка лет восемьдесят, администратор высшей категории, аудитор первого разбора, сам себе телохранитель, десяток смежных специальностей на всякий случай и картбланш два нуля в заначке. Моргнуть не успеешь, как приберет колонию к рукам.
Разрешить легкому вздоху сорваться с губ: пусть себе гостюшка считает, что ему уступили.
— Затратно. Генераторы пришлось бы держать постоянно включенными: местная биосфера слишком активна, остаточным фоном ее не отпугнуть. Герметичные убежища и дешевле, и проще. К тому же по-настоящему опасен здесь только дождь. И только зимой, когда цветет морочница.
— Колония в герметичных убежищах, — гость презрительно хмыкнул. — Через полтора века после заселения.
— Нам приходится считать деньги. За полтора века здесь натворили достаточно глупостей; мы не хотим повторять чужие ошибки.
— Полтора века назад еще не было надежных технологий корректировки биосферы, но сейчас…
— О чем вы говорите?! — вскинулся губернатор. — Какая корректировка?! Малейшее вмешательство — и мы рискуем потерять то, ради чего здесь сидим.
— Ну, это еще надо доказать, — пробормотал эксперт «Герона». Все-таки юнец, решил губернатор. Более опытный, чем прикидывается, но — юнец. Новые технологии, «мы не можем ждать милостей от чужой природы», энтузиазма немерено, а вот мозгов… Все-то им вынь да положь, на блюдечке с зеленой каемочкой.
Доказывайте, едва не сказал губернатор. Но — сдержался. Уж он-то достаточно пожил, чтобы усвоить: оставить за собой последнее слово — еще не победа. Далеко не победа. Более того, весьма вероятный шаг к поражению.
Вместо этого губернатор отхлебнул
