Язону динАльту и его друзьям пиррянам не суждено долго «пребывать в покое» на своем родном Мире Смерти. На этот раз за услуги самых знаменитых бойцов в Галактике готовы выложить поистине астрономическую сумму хозяева преуспевающей планеты Моналои, подвергшейся нападению загадочных и страшных монстров, появляющихся из жерла вулкана. Но не очень любящим ждать и рассуждать пиррянам, прежде чем взяться за выполнение щедро оплаченной миссии, приходится основательно поломать голову, чтобы понять, кого же следует на самом деле спасать на этой раскаленной планете.
Авторы: Гаррисон Гарри, Скаландис Ант
за этим совещания почувствовал: завтра, именно завтра должно произойти что-то важное.
А когда Язон заснул, ему приснились большие мохнатые люди с фруктами вместо голов. Стэн бросал в них криогенные бомбы, а люди радовались этому, они превращались в мороженое мясо, начинали с аппетитом жевать друг друга, отрывая зубами куски от самых разных частей тела, и весело кричали: «Мы все вспомнили! Теперь мы все вспомнили!» Потом земля под этими людьми задрожала и с грохотом треснула. Грохот был настолько сильным, что Язон проснулся.
Грохот прозвучал на самом деле. Началось очередное извержение.
Жизнь персонального охранника Фуруху становилась день ото дня все фантастичнее. Удовольствий и развлечений было хоть отбавляй, а работы – никакой. Во всяком случае, поначалу. Случались утомительные разговоры со всякими занудами типа Свампа, только более скучными и еще менее приятными на вид. Бывали странные процедуры, когда его погружали в сильно пахнущие жидкости, светили прямо в глаза разноцветно мигающими фонариками, щекотно кололи тоненькими иголочками, после чего он обыкновенно засыпал. А очнуться случалось и в постели, и в собственной купальне, и даже однажды за столом. Случалось, от всей этой гадости поташнивало, случалось, болела голова или появлялась ломота в суставах, но в целом по молодости лет он переносил эти издевательства относительно легко и в себя приходил быстро.
Мало-помалу Фуруху начинал понимать, что его изучают, словно некий новый вид животного. Ведь он же какой-то необычный. Один носатый тип в ярко-желтом плаще еще в самый первый день спрашивал:
– Почему ты так точно запомнил слова бесноватого? Тебя кто-нибудь просил об этом? Тогда почему? Почему? – монотонно допытывался он. – Просто так не бывает! Говори, почему.
А Фуруху действительно запомнил просто так. Чего они все привязались? Ну, если до конца честно, он и сам понимал, что просто так ничего не бывает. Однако таинственные слова жили в голове Фуруху какой-то своей жизнью. И теперь – то же самое: рассказать этим докучливым людям или не рассказать что-то новое о себе – зависело не от его воли! А от чьей?!!
Когда до Фуруху дошел немудрящий смысл его собственного предположения, он чуть не закричал от страха. Ведь это же полнейшее сумасшествие. Тогда получается, что внутри его кто-то поселился. Как в бесноватых! Охранник султана пошутил, общаясь с Фуруху через переговорник, а дело оказалось нешуточным. Видать, он и впрямь сделался бесноватым.
Позднее Фуруху успокоился. Догадался каким-то образом, смекнул, что в действительности все гораздо сложнее. И, не разобравшись в главном, делать выводы и психовать – просто глупо. Особенно ясно это стало после самого ужасного случая, когда ради очередного эксперимента ему не давали есть и пить целых два дня. Или три. Он сбился со счету, потому что это было чудовищно. Фуруху и не знал, что человеку может быть так плохо! Ребята раньше рассказывали, а он не верил.
Он лежал, скрючившись на полу, кусал ножки стола из твердой сарателлы и время от времени хрипел сквозь запекшиеся губы:
– Убейте меня! Убейте меня! Пожалуйста, убейте!
Больше он ничего сказать не мог. А эти кретины стояли вокруг, суетились, цепляли что-то к рукам и к голове. Фуруху было наплевать на них. Он просто хотел умереть. Впервые в жизни.
Вернули его к нормальному состоянию довольно резко, с помощью какого-то укола, и, если он правильно понял, жестокий эксперимент не принес ничего нового этим «фэдерам».
Он не знал, кто такие фэдеры, но само словечко часто мелькало в разговорах, и про себя Фуруху именовал фэдерами всех своих мучителей. Надо же было как-то называть их. Поначалу, например, он придумал кличку «желтые» – по цвету этих ужасных блестящих плащей, в которые они вечно выряжались. Но желтыми были, как правило, те, что делали уколы и окунали его во всякую дрянь, а другие, которые любили поболтать по душам, чаще одевались в черное и облегающее, как Свамп.
Кстати, он уже очень много слов понимал в их языке, и не только в том, на котором говорили охранники, но и в другом, «макадрильском». Желтые заметили это и предложили черным не пытаться извлекать выгоду из необразованности подопытного, а наоборот – интенсивно обучать его, раз уж он такой способный.
Изучение языков было трудным, но интересным занятием. Фуруху в какой-то момент по-настоящему увлекся, особенно нравилось ему сопоставлять, как странно и даже смешно звучат одни и те же понятия в разных наречиях.
Наконец, когда первый этап языковой подготовки был пройден, ему вручили специальный обруч, называемый гипноизлучателем, и велели запомнить слова и грамматические
