Мир Смерти на пути богов

в самом ее центре. А ваш Фелл – так, мелкая сошка.
– Согласен, – кивнул Айзон. – Но все-таки мы сейчас пойдем именно к нему.
– Зачем? – воинственно вскинулась Мета. – Искать новых приключений на свою голову? Лично мне на Пирре проблем хватает. А теперь еще Язон начнет свою матушку искать по всему центру Галактики! Я же его одного не отпущу. Посудите сами, когда мы в таком случае домой вернемся?
– И все-таки к Феллу надо зайти. Я не могу бросить планету Иолк на произвол судьбы. Слишком многое с нею связано. Здешний народ любит меня и почитает своим настоящим королем. В сущности, я мечтаю улететь отсюда лишь для того, чтобы вылечиться, вспомнить свое прошлое. И еще для того, чтобы почувствовать свободу. А потом я непременно хочу вернуться. Ведь это теперь мой собственный мир, он должен принадлежать мне, а не Феллу.
– Отец прав, Мета, – сказал Язон, беря любимую за руку. – Ты должна понять. Иолк ему дорог не меньше, чем тебе Пирр.
– А тебе? – спросила пиррянка с вызовом.
– Мне? Наверно, я скоро буду считать своей родиной всю Галактику. Но на самом-то деле, как выясняется, родился я все-таки именно здесь. Да не смотри ты на меня так! Конечно, наш Пирр мне дороже. Неужели это непонятно?! Пошли к Феллу.
…Фелл ждал их, развалясь на троне, как в кресле, подчеркнуто небрежно. Секретные агенты доложили своему хозяину обо всех потрясающих событиях последних часов в подробностях и намного раньше, чем троица бунтовщиков подошла к ступеням королевского дворца. Но Фелл слишком уж старательно делал вид, что ему на все наплевать. Невооруженным глазом было видно: он нервничает, он сломлен, он уже почти сдался. А крыть-то и в самом деле нечем. По крайней мере, так казалось Язону.
Именно он и начал говорить первым:
– Я очень соскучился без своего отца. По этой причине пять дней назад мне было просто некогда разговаривать с тобой, король-самозванец.
Фелл криво ухмыльнулся, принимая без возражений эту ложь и даже оскорбление проглатывая молча. Дескать, говори, Язон, говори, Даймед.
– Но теперь я пришел сказать, что власть на этой планете по праву принадлежит Айзону. И если ты, Фелл, не уйдешь добровольно, мы вынуждены будем прогнать тебя силой. Сегодня же ты выйдешь на площадь и объявишь народу о собственном низложении, мы найдем человека, который останется здесь по нашему указанию временно управлять всеми делами. И улетим ненадолго, чтобы вылечить отца. Потом вернемся. А ты… Нет, здесь я тебя не оставлю. Отец прав, таким, как ты, нельзя верить. Мы возьмем тебя с собой и высадим на какой-нибудь дикой планете, где нельзя умереть от голода, но, с другой стороны, где нет людей. Ты опасен для них, Фелл. Если же у тебя есть возражения, я готов их выслушать. Однако предупреждаю: есть другой вариант – отдать тебя в руки правосудия. Не думаю, что он тебе больше понравится. Все-таки необитаемую планету можно подобрать по вкусу, а там у тебя вряд ли будет выбор.
– А что, уже появилось галактическое правосудие? – ядовито поинтересовался Фелл.
– Представь себе, да, – не моргнув глазом, еще раз соврал Язон и добавил для убедительности: – Но тебя будут судить по законам твоей планеты.
– Вот только блефовать не надо, Даймед. – Фелл делался веселее с каждой секундой, казалось, он сейчас засмеется, не удержавшись. – Ты же знать не знаешь, с какой я планеты. И папуля твой этого не знает. Потому что все забыл! – Тут он действительно расхохотался. – Ты собираешься лечить своего отца от амнезии? Дурачок! Это не простая амнезия. Это вообще не амнезия, если хочешь знать. Ты спросишь, что это? А я и сам не знаю!
И он зашелся в смехе, как безумный, и долго не мог продолжать, хотя явно намеревался сказать что-то еще. Язон вдруг ощутил скрытый подвох в этой противоестественной ситуации. А значит… Значит, Мета в любое мгновение может начать стрелять. Вот уж будет совсем некстати!
– Успокойся, Фелл, – бросил Язон резко. – Мы пришли говорить. А не хохотать друг над другом.
– Я не над вами смеюсь, – проговорил Фелл как-то даже мрачно. – Так, просто накатило вдруг. – И выкрикнул резко: – Айзон! Ну эти-то, молодые, ладно. А ты, старый дурак, неужели не понимаешь, что ты не сможешь сегодня улететь отсюда?! Экран же не пропустит тебя.
– В к-каком это смысле? – Айзон, нервничая, даже начал заикаться. – Не п-понимаю…
– А чего тут понимать! – удивился Фелл. – Мы же пленники этой планеты, пленники собственного эксперимента. Только попробуй приблизиться к экрану, такая боль скрутит, ни один живой человек не выдержит.
– Ты что, приближался? – тихо спросил Айзон.
– Да, – ответил Фелл. – Я экран приближал к себе. Это не слишком сложно. Я вообще много чего понял, пока вы тут с Нивеллой ерундой занимались.
– Мы? Ерундой?!