Мир Смерти на пути богов

заметил Язон, – смех смехом, но если ничего лучше не придумаем, кому-то придется на цельнопластиковой посудине и в очень легком обмундировании лететь обратно на планету, просить помощи.
– Придумаем, Язон, обязательно придумаем, – сказал от дверей Бруччо, который появился в кают-компании позже, но уже несколько минут угрюмо вслушивался в пессимистический тон разговора. Сейчас он был похож на старую нахохлившуюся птицу. – Тека еще заканчивает операцию, а я пришел рассказать вам, что найдена связь между самоубийством Фелла и всеми этими физико-космическими передрягами. Вот она.
Бруччо поднял над головой жутковатый тускло поблескивающий предмет размером с грецкий орех, но более всего напоминавший морского ежа или игольчатый плод конского каштана.
– Это было у него в голове, прямо в мозгу, – пояснил Бруччо. – Шипы-антеннки и принимают и излучают, а внутри сложнейшая, тончайшая схема. Мы назвали этот прибор регулятором мысли. У Айзона стоит практически такой же. Мы уже посмотрели методом просвечивания. Но, прежде чем приступить к операции на мозге твоего отца, Язон, следует очень тщательно поэкспериментировать, как говорится, на менее ценных членах экипажа.
– Фелл жив? – поинтересовалась Мета равнодушно.
– Да, но он в коме.
– И надолго? – спросил Арчи.
– Не знаю. Коматозное состояние может длиться годами. В любом случае рассчитывать на информационную поддержку с его стороны не стоит. Удастся что-нибудь узнать – значит, повезло, а нет – так нет. Разве только Айзон что-нибудь вспомнит. Тека, кстати, считает, что вполне реально собрать прибор, который без хирургического вмешательства просто скомпенсирует влияние на мозг адского регулятора. Это к вопросу об амнезии – можно попытаться открыть новые слои памяти; а уж серьезную операцию лучше, конечно, делать не на «Арго», а дома. Или на какой-нибудь другой цивилизованной планете.
Комплимент, сделанный родному Пирру, получился у Бруччо очень изящным и ненавязчивым. Но Язон, честно говоря, предпочел бы доверить отца врачам «какой-нибудь другой цивилизованной планеты». Однако до решения этого вопроса было еще далеко, и он просто промолчал.
– В общем так, – продолжал Бруччо. – Смерть Фелла – конечно, не случайность, а самоубийство, но подтолкнул его на этот поступок некий приказ извне или – как вариант – импульс, заранее заложенный в программу регулятора мысли. Фелл был прав, когда еще перед вашим с Метой отлетом отсюда говорил Айзону, что его потеря памяти – не обычная амнезия, даже вообще не амнезия. Он просто не знал и не мог знать, что это на самом деле. Человек, находящийся под влиянием могучего внешнего фактора, по определению не знает ничего об этом факторе или знает ровно то, что дозволено. Айзон и Фелл оказались превращены кем-то в управляемых индивидов – не в андроидов, не в киборгов, а просто в рабов. Человек, как показала многовековая практика, может быть управляем лишь частично. Полное подчинение свободной воли ведет к неминуемой гибели интеллекта, что прекрасно понимал этот умелец, зашивавший им в голову шипастые регуляторы.
– И все равно это омерзительно! – сказал Арчи.
– Еще бы, – согласился Бруччо спокойно. – Но я не договорил, наверно, самого главного, во всяком случае, для наших технарей. Регуляторы мысли, работая на определенной частоте, входили в жесткий контакт с силовым контуром «Овна», а ведь хранимые в этой конструкции высокие энергии и породили экран вокруг планеты, а вот теперь – вокруг линкора. Кстати, большая загадка – для меня во всяком случае, – почему этот экран не исчезал в отсутствие «Овна». Но так или иначе, друзья, а Фелл бился головой о стенку строго по инструкции.
– И чья же это была инструкция? – спросила Мета, в общем-то вполне понимая, что вопрос прозвучал как риторический.
Бруччо и не стал отвечать на него впрямую.
– Надеюсь, Тека доведет до ума свой маленький, но хитрый приборчик мозговой компенсации, тогда мы, глядишь, узнаем что-то новое о начале всей этой истории.
Тека справился с задачей быстро – уже к вечеру того же дня. Чего нельзя было сказать о группе Стэна, бившейся над разгадкой природы экрана. Столь же невелики оказались и успехи Арчи, посвятившего себя целиком расшифровке управляющих программ звездолета «Овен». Так что в конце рабочего дня главным докладчиком в кают-компании оказался Айзон. Теке пришлось начисто выбрить ему голову и нахлобучить специальный шлем с торчащими во все стороны антеннками, а также парой прозрачных трубочек, обеспечивавших непрерывную подачу особого раствора, омывавшего кожу. В общем, не таким уж и маленьким получилось его хитрое устройство.
Айзон в этом экзотическом головном уборе напоминал Язону дикого воина