Неукротимая планета Пирр так и остается Миром Смерти, тайна его не разгадана, природа его по-прежнему непобедима и непредсказуема. Но бесконечная война с мутирующими тварями постепенно теряет смысл, взоры людей на Пирре все чаще обрадаются к другим планетам Глактики.
Авторы: Гаррисон Гарри, Скаландис Ант
не все. Ричард Скотт в простоте своей даже ответил Моргану:
– Если все мы будем стрелять туда, эти просто сожрут нас. Люди-то далеко, а вот ящерицы проклятые уже почти под ногами.
Скотт был абсолютно прав на самом деле, примерно это и хотел объяснить Язон, да не успел. И когда пули начали вонзаться в стволы деревьев, пирряне-загонщики стремительно ретировались. Они-то хорошо знали, куда и как отходить. И все-таки одного ранили. Язон отчетливо видел это – Корник тащил кого-то на спине.
– Ура! сказал Морган, тоже заметив удачное попадание, но радовался он рано.
В ответ на стрельбу по людям, а может, просто в плановом порядке их атаковали с неба крылатые хищники.
– Птицы тоже опасны? – на всякий случай поинтересовался Морган.
– Птицы! – хмыкнула Мета, направляя свои стволы вверх. – Это – шипокрылы.
А Язон оценил общую картину и распорядился тоном, не допускающим возражений:
– Отходим, Морган! Быстро отступаем к кораблям! Мы плохо подготовились на этот раз.
На десантных ботах, уже поняли, что к чему. И ребята хорошо помогли, особенно, когда догадались подключить распылительные огнеметы. Большие стаи шипокрылов особенно красиво полыхали в облаке напалма, широко раскинувшемся над полем и медленно опускавшемся на снег. А те пташки, что оказались похитрее и, как бы улепетывая врассыпную, тут же нападали поодиночке, ближе к кораблям напарывались на пулеметные очереди разрывных пуль. Гекконы же вместе с зубастыми кобылами вскоре оказались просто отсечены от пиратов сплошной полосой горящей земли. Ну, а тех несчастных, что по эту сторону оказались, пехота флибустьерская сумела добить в процессе отступления.
Когда же, наконец, все забрались внутрь, то еще несколько минут в каком-то оцепенении слушали, как недобитые шипокрылы яростно скребутся в иллюминаторы из стеклостали, а по всему корпусу в разных направлениях носятся цепкие гекконы, стукаясь обо все выступающие предметы своими толстыми твердыми иглами.
Потом Морган кинулся к штурвалу резко поднял бот в воздух, и долго кружил над лесом, выискивая среди оставшихся внизу и копошащихся тварей скопления погуще. Однако те предпочитали рассредоточиться и даже спрятаться. Некоторое время пиратские десант-боты поливали зимний лес из самых разных видов орудий, но все это было скорее с целью успокоить нервы, чем добить неприятеля. Двуногих же врагов и след простыл.
А когда летели обратно на «Конкистадор», Морган простодушно спросил:
– И это так всюду будет?
– Будет намного хуже, Генри, – утешил Язон.
– Хорошая планета, – только и сказал Морган.
– Я предупреждал, – пожал плечами Язон. – Может, только забыл упомянуть второе имя этой планеты. Пирр еще называют иногда Миром Смерти.
– Хорошее название, – монотонно откликнулся Морган.
– А кстати, – сказал Язон, – загонщиков обычно бывает и не видно. Это сегодня они почему-то вылезли, наверно хотели познакомиться со слишком наглыми чужаками.
– Ничего, – прорычал Морган, постепенно приходя в себя, – мы еще познакомимся с ними поближе. Они еще узнают, кто мы такие! И я, между прочим, не считаю, что первая разведка боем прошла плохо.
– Сколько раненых всего? – поинтересовалась Мета.
– Шестеро, – сказал Морган. – Но, кроме одного, все случаи ерундовые.
Мета хотела сказать, что и по этой части все у них еще впереди, но потом подумала и поняла, что такое замечание будет явно лишним.
В последующие дни еще несколько кавалерийских наскоков на планету Пирр привели к плачевным результатам: двенадцать жертв и более тридцати раненых, из них девять тяжелых, то есть, в обозримом будущем – не бойцов. А проклятый животный мир пострадал, мягко говоря, не слишком, может, даже наоборот – окреп. В общем, если продолжать в том же духе, можно неторопливо, допустим, за год положить всю свою армию в эту не слишком приветливую землю, а потом спокойно улететь назад в гордом одиночестве и не солоно хлебавши. Но Морган не собирался продолжать в том же духе. Конечно, его лихие головорезы, кроме как крушить все на своем пути да рвать зубами любую плоть, ничего по существу и не умели. Однако сам Генри умел многое. Главное, он знал, как направлять эту дикую, неистовую, неостановимую, но подвластную именно ему силу.
И в первые дни, безжалостно теряя людей, он просто проходил необходимый этап. Осваивался на местности, составлял собственную карту планеты, просчитывал наиболее короткие и эффективные пути к вожделенному Эпицентру.
В том, что чем ближе к этому заколдованному месту, тем
