Мир Смерти против флибустьеров

так и ударю со ста пятидесяти точек одновременно. Мы назовем эту операцию «Большим Штурмом».
– Скучное название, – заметил Язон.
Морган склонил голову набок, задумался.
– Ты прав. Сейчас придумаю получше. Как говоришь называют Пирр? Мир Смерти? Так у нас будет операция «Смерть Миру Смерти». Каково?!
– Длинновато чуть-чуть, – критически подошел Язон, – не по-военному. Пусть лучше будет просто «Смерть миру».
– Принято, – согласился Морган. – Так слушай. Мы долбанем сразу из полторы сотни мест. И это сработает! Такое широкое наступление просто не сможет не отвлечь их внимания от главного. Вот тогда-то специально подготовленный отряд и пойдет на Эпицентр. Логично?
– В принципе – да. Все логично. А в деталях – давай обсудим ближе к делу.
Так они и откладывали этот день, это время «Ч» – время начала большого штурма под жутким названием «Смерть миру». Все сомневались, все думали: а вдруг еще чего-то не учли?
Язона же на самом деле томили совсем другие проблемы.

Оставаясь вдвоем с Метой, а это теперь случалось намного чаще, они каждый раз обсуждали, когда и как им уйти от Моргана к своим. Да, теперь они так и говорили – уйти, а не удрать. Ведь сделать это на родной планете было проще простого.
Иногда во время боевых операций они просто укатывали на бронемобиле в лес или уплывали на быстроходном глиссере в море под видом лихого штурма очередного скопления злобных мутантов. А в действительности Язон и Мета наоборот выбирали местечко потише – уж они-то хорошо знали, как это делается! – и там подолгу обсуждали дальнейшие планы, привлекая к дискуссиям Керка, Реса, Наксу или Арчи. Друзей они вызывали исключительно по пси-связи, и точно знали, что эти беседы Морганом не перехватываются.
Некоторые горячие головы среди пиррян, особенно молодых, требовали, конечно, немедленного возвращения Язона и Меты в Открытый. А они бы и не против, но оставалась одна маленькая загвоздка: пока сидишь в стане врага, можно худо-бедно регулировать действия флибустьеров, во всяком случае, вовремя предупреждать своих о самых последних коварных замыслах оккупантов. А стоит Язону и Мете бросить капитана Генри Моргана, исчезнуть с глаз его – и все станет по-другому. Да, разумеется, сами они прекратят балансировать на острие ножа, им уже не станет грозить внезапный провал и страшная смерть от острых клинков озверевших флибустьеров. Зато процесс будет пущен на самотек, и кто ж его знает, чем все кончится. Пиратов не только много, но они еще и злее любой пиррянской твари, а Морган не только зол, но еще и умен необычайно, во всяком случае, хитер.
И было решено держаться на положении шпионов до последнего, то есть до начала тех самых широкомасштабных военных действий. А уж под несмолкающий грохот канонады, среди пылающих джунглей, рассыпающихся в песок скал и закипающего моря потеряться недолго. Морган не сразу и поймет, что они ушли, а не погибли, а когда поймет, будет уже неважно, потому что поздно. Война перейдет в последнюю стадию – стадию открытого противостояния двух сил: той, что останется к этому часу от флибустьеров и – всего населения Пирра, разумного и неразумного. А что, если удастся вступить во временный союз со зверьем? И даже еще более дерзкая мысль мелькнула у Язона: ведь именно в такой ситуации временный союз может стать постоянным. Неужели это и есть путь к долгожданному миру между бывшими врагами – человеком и природой Пирра?..

А однажды Мета попросила его:
– Слушай, я тут видела, как меня снимали сегодня, возможно, крупным планом. А мне кажется, я не лучшим образом выглядела: и причесаться забыла, и лицо все было перепачкано, и вообще, если честно, стреляла не очень метко. Так что, если можно, ты попроси своих хроникеров вырезать этот кусок, когда они фильм начнут монтировать.
Язон посмотрел на нее несколько странно и ответил после изрядной паузы:
– Хорошо. Когда действительно фильм монтировать начнут, я лично проконтролирую, чтобы этих кадров там не было.
– А что, – по-своему истолковала Мета его замешательство, – фильм вообще делать не будут? Никому он не нужен, что ли?
– Да нет, конечно, нужен. Мы еще все вместе будем потом смотреть его и детям показывать, – Язон справился с внезапной нерешительностью и теперь говорил бодро и весело. – Но прежде мы с тобою вдвоем просмотрим все, что снято, и сами выберем лучшие кадры для друзей и потомков.
– Да брось ты, – сказала Мета, – некогда мне всякой ерундой заниматься.
И разговор увял сам собою, а Язон потом долго раздумывал, почему же не рискнул сказать Мете правду. Побоялся, наверно, неадекватной реакции – все-таки амазонка его только что из боя вернулась, не остыла еще, могла по инерции