Мир Смерти против флибустьеров

и стрельбу начать.
Он рассказал ей правду чуть позже. Вдруг понял, что дальше тянуть невозможно. В конце концов, что за тайна такая? Ну, игрок он, ну, есть у него свои хитрые приметы, суеверия… А Мета – это же самый близкий человек, не может она ничему помешать, разве что наоборот – поможет. Остальным – не обязательно. Но она пусть знает все.
И разговор строился так.
– Слушай, – сказала Мета, вытирая пот со лба и тут же замолкая измождено.
Она автоматическим движением проверила наполненность магазина и погладила ствол пистолета, еще горячий и, казалось, дымящийся после отчаянной пальбы. Они отбились от стаи рогоносов, прорвались к бронемобилю, забрались внутрь и лежали теперь на разложенных сиденьях, давая себе короткую но полноценную передышку.
– Слушай, – повторила Мета, – а как ты думаешь, кто все-таки победит на этот раз? Люди или Пирр?
– Флибустьеры или Пирр? – переспросил Язон, как бы невзначай поправляя Мету, дескать пираты – не совсем люди. – Как я думаю?
Переспросил и замолчал. Он явно тянул с ответом.
– Ты, что ли, не хочешь со мною говорить, – по-детски обиженно спросила Мета.
– Хочу, – сказал Язон. – Даже очень. Ты только приготовься. Я сейчас сообщу кое-что новое для тебя. Видишь ли, мне не надо думать на эту тему, я уже давно все обдумал, просчитал и сделал свою ставку, поэтому проиграть теперь просто нельзя. На этот поединок «Мир Смерти – Флибустьеры» у меня поставлено все: деньги, репутация, благополучие, жизнь, наверно, даже твоя любовь. И я сделал свой выбор однозначно: победить должен Пирр. Конечно, теоретически могут одержать верх и флибустьеры, такой вариант у нас был предусмотрен, и никто его в принципе не боится. Старина Керк сообразит, как себя вести в этом случае. Но именно, что Керк и будет соображать, потому как меня к этом случае уже не будет. Я или не допущу победы Моргана, или погибну.
– Что ты такое говоришь, Язон? – Мета смотрела на него в полнейшем недоумении. – Я ничего не понимаю!
– Сейчас поймешь.
И он уже начал было объяснять ей самое главное, когда разговор был прерван внезапным и из ряда вон выходящим событием.
Примостившийся на броне недобитый рогонос вот уже минуты полторы методично долбил своим мерзким клювом в триплекс. Язон уделял этому процессу не больше внимания, чем монотонному тиканью какого-нибудь прибора. Но Мета вдруг перестала слушать мужа, все ее внимание сосредоточилось на единственной твари по ту сторону толстой стенки. И за каких-нибудь полсекунды до победы немыслимого клюва над прочнейшим из известных науке прозрачных материалов, пиррянка приняла единственно правильное решение: распахнула верхний люк и, веерным огнем отбросив остальных ринувшихся на нее зверюг, успела прицельным выстрелом снять с брони наглого рогоноса. Однако триплекс оказался поврежден уже слишком сильно. И Язон, не решаясь стрелять внутри бронемобиля, наблюдал, словно в кошмаре, как сразу три чудовищных клюва, превращая в мелкое крошево считавшееся непробиваемым окошко, всунулись внутрь. И тогда в автомате сработала металлическая заслонка, ее острый край срезал боевые отростки атакующих животных и брешь была закрыта.
А Мета дала еще несколько залпов, необходимых для собственного прикрытия, и благополучно скользнула обратно в машину, не впустив внутрь ни одной твари.
– Ничего себе рогоносики! – проворчала она. – Звереют они не по дням, а по часам от общения с твоими флибустьерами.
– Зато с каким бы интересом изучил Бруччо вот эти острые наконечники! – мечтательно произнес Язон, глядя себе под ноги. – Надо будет их сохранить до нашего возвращения к своим.
– Сохрани, – не возражала Мета. – А пока давай рассказывай. Я ведь действительно ничего не поняла.
И Язон рассказал ей все.
Никакие это не хроникеры кружили над планетой Пирр днем и ночью, а самые обыкновенные журналисты – репортеры из Пангалактического агентства новостей, из информационной компании «Зеркало Вселенной» и, наконец, из трансвещательной корпорации «Вечные времена». Между этими тремя фирмами и поделил Рональд Сейн обязанности и соответственно доходы от трансляции в эфир крупнейшего в истории сражения на планете со страшным именем Мир Смерти. Эксклюзивные права на съемку всего происходящего на Пирре Язон передал в своем письме Рональду и Долли Сейн. Он сделал это, во-первых, в порядке компенсации за понесенный ущерб (хотя, конечно, никакими деньгами невозможно восполнить потерю самых близких людей – стоимость жизни человеческой в кредитах не измеряется). А во-вторых, это была выгодная сделка: возможность хорошего заработка в обмен на важную услугу.
Помимо трансляции в общегалактический