Неукротимая планета Пирр так и остается Миром Смерти, тайна его не разгадана, природа его по-прежнему непобедима и непредсказуема. Но бесконечная война с мутирующими тварями постепенно теряет смысл, взоры людей на Пирре все чаще обрадаются к другим планетам Глактики.
Авторы: Гаррисон Гарри, Скаландис Ант
он помнил дикую боль, вызываемую волнами ненависти, исходящими от этих организмов (Устройств? Механизмов? Богов? Иновселенских существ? А может, просто эфемерных сгустков чьего-то болезненного воображения?)
Казалось, тогда сгорело все. Но Эпицентр остался. Они имели возможность убедиться в этом и сразу после, когда озверевшие мутанты едва не смели город с лица планеты; и годы спустя, когда уже на трезвую голову вместе с постарешим и остепенившимся Бруччо, вместе с молодым и горячим Арчи, рвущимся в бой, но только бой мирный, чисто научный, они ставили здесь масштабные эксперименты.
Эпицентр, утопленный в океане продолжал существовать и не подпускал к себе. Никого. Никогда. Ни разу.
Неужели сейчас что-то переменилось? Неужели Морган станет первым? Неужели жестокий и грубый бандит в своем примитивном подходе к природе Пирра оказался более прав, чем многие из ученых, пытавшиеся исследовать экологию планеты все эти годы? А ведь и такое возможно! Посмотришь на экраны – и невольно призадумаешься. Чем тупее и злее командиры звеньев, тем успешнее продвижение по Миру Смерти.
Вот Ричард Скотт, вышедший к морю и бодро двинувшийся дальше. И энергия у него не кончается, будто он ее сам откуда-то из-под земли черпает. А вот Мадам Цин продолжает громить меднозубых кайманов и прочих копытных и крылатых рептилий, постепено захватывая плацдарм в пойме крупнейшей пиррянской реки…
Следить за всей планетой у обзорного экрана в большой зале Морган отправил Ховарда, а сам вернулся в рубку к Язону и Мете, чтобы лично управлять кораблем и, ни на что не отвлекаясь, максимально сосредоточиться на Эпицентре. Это было уже серьезно. Они подобрались, как никогда, близко к цели, и Язон невольно задал себе вопрос: «Повторится ли тот старый сценарий? Или им все-таки предстоит сегодня сделать великое открытие?»
Могучий «Конкистадор» висел над океаном, едва не окуная брюхо в воду. Корабль использовал всю мощь своих электромагнитных генераторов и был готов в любую секунду уйти от неизвестной опасности в стратосферу на так называемом тихом ходу, то есть на гравитонной тяге. Ускорение-то при этом возникает форсажное, а вот никакого пламени радиоактивного из дюз не вырывается. Нельзя было тут устраивать еще один ядерный взрыв или даже легкое подобие его. Язон отлично это понимал. А Моргану объяснил доходчиво, что взрывая и сжигая все вокруг себя, они рискуют уничтожить то самое главное, ради чего и летели в этакую даль, ради чего и положили столько народу на этой чертовой планете. Потому и атаковать возможного врага предполагалось лишь с помощью оружия сугубо локального действия. А применение наиболее мощных средств Морган сам, лично категорически запретил.
Две минуты провисели они над водой, пять, восемь… Что ж, пора готовиться к выходу на поверхность и погружению. Для начала решили попробовать батискаф, оснащенный локальными аннигиляторами, а дальше, если и он не пройдет между тесно столпившимися рифами, добровольцы полезут в одних скафандрах. Кто исполнит роль этих «добровольцев», поименно и вслух пока не произносилось. А на погружение в батискафе претендовали лично Морган, Миссон, Ховард, ну и конечно, Мета с Язоном. Куда ж им было деваться от такого счастья?
Но счастье не привалило. Привалило кое-что другое.
Из океана вдруг начало подниматься нечто настолько огромное, что даже Морган, уже слегка изучивший структуру морского дна в этом месте отказывался понимать, где оно там могло помещаться. Чувство ирреальной жути, захлестнуло всех, кто смотрел на фронтальный экран флагманского корабля. А журналисты, продолжавшие передавать картинку в эфир, не побросали этого занятия, как они потом объяснили, лишь потому, что судорога страха свела им конечности и не позволила ни копку нажать, ни педаль вдавить.
Язон в ту же секунду ощутил ужасную боль под черепной коробкой и едва успел усилием воли поставить себе защитный экран. Он ожидал чего-то подобного, и перед полетом сюда заглотил лошадиную дозу ортопсироцилина – нового психогенного препарата, который не давал столь ужасных побочных действий, как обычный псироцилин. Во всяком случае, ни один медик еще не наблюдал нежелательных эффектов ни у кого из рискнувших применить суперпрепарат, усиливающий мощность биополя.
Чудовище, поднявшееся из пучины, оказалось на поверку гигантским кашалотом – метров трехсот в длину. Приборы бесстрастно свидетельствовали, что этот ночной кошмар, этот бред сумасшедшего вполне материален. А бред меж тем жил, подчиняясь собственной логике, далекой от той, к которой привыкли люди.
Циклопичесий кашалот медленно, как будто с усилием, открывал пасть. Конечно, проглотить линейный крейсер длиною
