На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
движками, катер слегка присел на корму и понесся по центру реки,
стараясь не приближаться к заросшим кустарником берегам. Через несколько
минут Андрею показалось, что слева по борту промелкнули несколько темных,
островерхих построек с покосившимися деревянными причалами, нависавшими над
водой.
— Здесь уже живут люди? — спросил он.
— Люди живут везде, — флегматично ответил Ингр. — Скоро мы увидим поселки
рыболовов. К вечеру надо будет продать катер и уходить в глубь страны. Не
знаю, что произошло за время нашего отсутствия, но, когда мы отправлялись,
эта провинция еще не была задета мятежом.
К полудню Ингр завалился спать. Вместо него за рычаги сел Андрей. Катер
ровно бежал по реке, иногда на далеком берегу Огоновский явственно различал
небольшие селения, десятки лодок, лежащих вверх дном на берегу, людей,
занятых развешиванием сетей, — но на их катер, как ему казалось, никто не
обращал внимания. Пологие, местами заболоченные берега сменялись песчаными
обрывами, над которыми качались на ветру высоченные ржаво-зеленые деревья, а
пару раз он видел рыбацкие лодки, из высоких узких труб которых валил густой
черный дым. Монотонность плавания действовала на него расслабляюще. «Что бы
я делал сейчас, если бы не проклятая война? — думал Андрей, постукивая
пальцами по набалдашнику правого рычага. — Наверное, играл бы с Акселем в
карты или ехал к больному… а может, пил бы с девчонками на веранде коньяк.
Черт поймет, который у нас нынче час…»
Он вспоминал жаркие оксдэмские вечера, желтые фонарики, качавшиеся на
ветру по углам просторной веранды его дома, запах жаренного на углях мяса,
веселое щебетание троих его девушек — то ли служанок, то ли наложниц — и
ироничные глаза доктора Кренца, рассматривающего сквозь свет новый, только
присланный с Авроры коньяк. О Кренце, мобилизованном в десант в первые же
дни войны, он не слышал ничего. При любых раскладах в сумятице первого года
боевых действий найти друг друга было практически невозможно: он не знал, в
какое соединение попал его приятель, а уж Кренц, конечно, и понятия не имел,
на каком корабле сражается Андрей.
Девушки наверняка уже нарожали целую ораву чужих детей, роскошная некогда
усадьба пришла в полный упадок, и сейчас там скорее всего обитает
какой-нибудь чин из военной администрации… его сержанты бродят по округе,
соблазняя фермерских дочек, большая часть шахтеров мобилизована, а те, что
остались, все так же мрачно вкалывают и пьют дешевую местную бурду,
выгоняемую из плохо растущей пшеницы. Огоновский мрачно сплюнул на
металлический пол и долго тщательно растирал плевок подошвой ботфорта.
От воспоминаний его отвлек Халеф, неожиданно всунувшийся в рубку: — Есть
будешь? Огоновский поскреб затылок.
— Буду. Что, опять каша?
Он ужасно тосковал по обычной, старой как мир, жареной картошке с добрым
куском свинины, но на Трайтелларе о ней можно было только мечтать —
отправляя сюда людей, Айорс не озаботились этим элементом рациона, планета и
так была богата всякой съедобной всячиной.
— Лучше дай мне кусок мяса с этой травой… как ее там?
Халеф молча кивнул и исчез. Через минуту он появился с большой походной
тарелкой и кружкой, от которой пахло аррой. Андрей внимательно посмотрел на
парня: за последние дни тот буквально почернел, под глазами появились темные
круги. На Андрея Халеф старался не смотреть.
— Посиди, поболтаем, — предложил Огоновский. Халеф нахмурился.
— О чем?
— Разве тебе не скучно целыми днями сидеть в кубрике и молиться?
— Если человеку скучно молиться, ему лучше умереть. Впрочем, я и так
скоро умру…
— С чего это ты взял? — поразился Андрей. — Ты чувствуешь себя больным?
Давай я осмотрю тебя. Халеф мрачно усмехнулся и опустил голову.
— Ты думаешь, что я смогу выжить в Стране Солдат?
— А что такое? В чем проблема?
— Там не любят таких, как я. Слишком много еретиков бежало туда в День
Солнцеворота. Они ненавидят нас, хранящих Верность Отцам. А моя
принадлежность к Светлым Сыновьям написана у меня на лице…
— Халеф… — Андрей глубоко вздохнул и сделал паузу, чтобы голос
прозвучал без намека на иронию. — Халеф, ваша Верность совершенно абсурдна.
Те, кого вы привыкли называть Отцами, пали в очень давней войне, их нет, ты
понимаешь? От них остались
