На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
вздохнул и поглядел на графин, к которому он так и не
решился притронуться без хозяина.
— Старший, который Билли, так сгорел он… в первый же год, вот как вас
забрали-то, так он и сгорел. Ни гроба, ничего — крест прислали в рамочке, да
компенсацию. Ну, что тут… поплакали мы, а оно понятно-то — война ведь,
куда уж тут. А младший, это Денька-то, так тот бегает — его в предпоследний
год забрали, так он-то, что тут! — лейтенантом пришел, весь в мундире, с
железякой своей. Сейчас уже свой-то малец у него, скоро полгода как. Хочет в
порт устроиться, вроде как кавалер, должны его взять-то, что тут! А скажите,
— Джош облизнулся, глядя, как доктор наливает ему полный стакан дорогого
желтоватого напитка, — а тот док, который Аксель, как он там? Вернется-то?
— Генерал Аксель Кренц погиб через два дня после заключения мира, — тихо
сказал Эндрю. — Через два Дня, Джош…
— Ах ты, будь оно все проклято! Аксель, он-то резковат бывал, зато уж и
лечил на совесть, что уж тут!… Давайте за упокой, что ли… генерал,
говорите? Как же это он так?
— Да вот так, старик. Я и не знал почти до конца, — а он уже начмедом
корпуса был. Десантный корпус. Ну и погиб он, когда на их базу залетные
какие-то набросились, а он госпиталь спасать полетел. Давай за Акселя, Мало
таких, как он, было…
— Война, — вздохнул шахтер, жмурясь от виски. — А порядки-то у нас теперь
новые, что тут! Когда лагерь-то строили, так Басюк, чтоб его, поднялся, о
как! Теперь, говорю, всей округой вертит как хочет. Что хочет, то и делает.
Коноплянку чуть не закрыл, с Маркеласом разругался, почти война там была,
что уж тут…
— Вот так… — скривился доктор. — А я — то думал, что его призовут,
урода. Такие скоты обычно долго не живут, факт. Закон природы, если хочешь.
Либо сам по тупости сунется, либо в штрафчасть командир определит. А там его
храбрость до задницы, точно знаю. А что, шеф-попечитель, я слышал, новый
совсем?
— Да тут же, когда военные власти-то появились, так и он. Назначили его
сразу же. А ничего он, ничего, тихий. Ни во что не лезет, сидит себе.
Правда, пьет, люди говорят — ну так разве то наше дело? Пьет шеф-попечитель,
так и что уж тут… он пьет, я не лезь. Я и сам могу, что мне…
— Придется, конечно, представляться ему, — тихонько рассмеялся Эндрю. —
Ну ничего, я на Флоте так пить научился — куда там вашему попечителю!
— Тяжело было-то? — осторожно спросил его Джош. Врач неопределенно
хмыкнул и посмотрел в окно, за которым уже почти совсем стемнело.
— Да по-разному. Я вот горел-горел, а до конца сжечь они меня так и не
сумели. Акселя мне жалко, ты даже не представляешь. Я ведь всю войну не
знал, где он, что он… Потом уже, когда узнал, времени совсем не было, да и
до конца войны — рукой подать, это мы хорошо понимали. Раз только и
встретились. Думал, вот сейчас отвоюемся, выйдем, естественно, вчистую,
тогда и насосемся коньяку как следует. А оказалось…
Джош скорбно вздохнул, поглядел на окутавшую болота темень и засобирался
домой.
— Пойду я, док, а то ночью-то не здорово, что уж тут. Старуху обрадую,
док, скажу, старый приехал. Она, наверное, к вам и бросится, любит она вас,
все про Билли забыть не может, вы ж его тогда с того света вытащили, что
тут… вытащили, а он вот…
Эндрю погладил старика по плечу, выбрался из кресла и подошел к высокому
шкафу, занимавшему почти всю стену гостиной. Распахнув одну из дверок, он
вытащил оттуда высокую зеленую бутылку: — Держи, старик, на дорогу. Здесь
такого не купишь.
— Да что вы, док, как же это я…
— Держи, держи. В память о сыне.
Из глаз старого шахтера брызнули слезы. Пряча их от доктора, он быстро
прошел через холл и остановился возле двери, глядя на висящий на вешалке
китель.
— Пойду, док, — повторил он, обеими руками тиская ладонь врача. —
Пойду…
На темно-синем мундире золотилась погоны полковника медицинской службы
Флота
Закончив ужин, Андрей Огоновский взял в руки высокую рюмку с коньяком,
нащупал в кармане камзола сигару и, набросив на плечи синюю шинель, вышел на
веранду. С болот потягивало давно привычной ему сыростью, легкий прохладный
ветер шевелил листья, покрывавшие старый, нелепый сад, окружавший его новый
дом. Раньше здесь жил спятивший флотский генерал — одинокий, брошенный
детьми, он сутки напролет писал многотомный труд, призванный опровергнуть
