На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
— хотя бы так, из коллегиального уважения. Я здесь уже пятые
сутки, в округе об этом давно прознали, а он сидит у себя в норе и ждет,
наверное, что я сам рванусь к нему кланяться. Это нелепо… доктор Коннор!
Будет очень здорово, если парень относится к той категории придурков,
которые, едва получив звание врача, сразу задирают свой носик до самых небес
и в упор не желают смотреть на землю».
Усмехнувшись этой мысли, он и сам посмотрел на небо — чистое, по-осеннему
белое и словно замершее в предвкушении скорых зимних ветров. Погруженный в
спокойное созерцание, Андрей не услышал приближающийся рокот мощного мотора
и вскинулся тогда лишь, когда из-за ближайшего холма на грунтовку выскочил
огромный зеленый вездеход со снятой крышей. За рулем машины сидел плотный
мужчина с висячими седыми усами на длинном загорелом лице. Запавшие щеки
придавали ему вид аскета, а черные, глубоко упрятанные глаза пытливо
постреливали из стороны в сторону, словно ища среди степи нечто очень
важное. При виде машины Андрея усач резко затормозил и нахмурился; впрочем,
секунду спустя на его лице возникла хитрая улыбка.
— А вы меня не узнаете, док! — прокричал он, останавливаясь рядом с
машиной Огоновского.
— Еще чего, — добродушно фыркнул Андрей, переводя рычаг трансмиссии в
«нейтраль», — да чтоб я тебя не узнал? Как дела, мастер шериф?
Маркелас удовлетворенно осклабился и вытащил из кармана куртки длинную
плоскую флягу.
— Ячмень хорош в этом году, — многозначительно произнес он и отвинтил
пробку. — А вами, полковник, теперь весь Гринвиллоу гордиться будет. Знаем
уже, знаем… ишь, надо же! Наш старый док лицом в грязь не ударил!
— Аксель умер генералом, — негромко перебил его Андрей.
Шериф спрятал улыбку и, неторопливо отпив из фляги, протянул ее Андрею.
Тот машинально глотнул, ощутил знакомый вкус местного самогона, шумно
выдохнул и потянулся за сигарой.
— Док Кренц был настоящим мужиком, — сказал Маркелас, — я горжусь им.
Особенно после того, как покойник приварил меня по балде моим же
излучателем, а потом волок меня на себе, чтобы заклеить рану. Да-а…
настоящие мужики, они… черт… вот так вот, в общем. Заедете ко мне, док?
— неожиданно спросил он.
— Не могу, — поморщился Андрей. — Давай лучше ты ко мне — тем более что
тут и ехать-то два шага осталось. У меня мымра моя, старшая сестрица,
закончила распаковывать аптеку, посмотреть надо, а то она, знаешь… Ты
посидишь минуту, а потом и поболтаем.
— Идет, — легко согласился Маркелас и, дав газ, развернул своего
мастодонта почти на месте.
Убедившись, что Бренда все сделала как надо, Огоновский спустился вниз,
однако шерифа не обнаружил. Тот ждал его в саду.
— Знаете, — сказал он, прихлебывая свой самогон, — у меня часто бывает
так, что положу деньги в какой-то карман, а потом долго не могу их найти…
В последнее время у нас появились люди, которые всегда помнят, где у них что
лежит.
Андрей вопросительно поднял брови. Раньше Ник Маркелас не умел говорить
намеками.
— После войны многое изменилось. Вы поздно приехали, док, нам тут здорово
не хватало вас. Никто, в общем-то, и не верил, что вы вернетесь, — думали,
погибли, как все…
— Что значит, как все? — удивленно переспросил Андрей.
— Да вот то и значит. Я ведь, — шериф сделал глоток и яростно затянулся
сигаретой, — трижды подавал прошение зачислить меня кем угодно и куда
угодно, а мне все отвечали: нет, до инвалидов пока не дошло. Нашли инвалида,
с-суки!
— Ну, призывные комиссии правы, куда с твоим позвоночником. Ты ведь
перегрузку не выдержишь, зачем тебя калечить?
— Да при чем тут мой позвоночник! У нас же больше половины мужиков не
вернулись, понимаете?
— Я знаю, Ник. Я смотрел статистику. Да, Оке почему-то пострадал сильнее
всех… судьба.
— Ни черта вы, док, не знаете! Вы б видели баб, которые криком кричат,
потому что сынишки подрастут — когда еще, а в шахту лезть надо сегодня! Вы
еще увидите… фермы стоят, док, шахты валятся, в этот год почти половина
так и не посеялись. Жрать они что будут? Я пришел к шефу этому, Бэрду, и
говорю: надо писать отчет, требовать правительственных субсидий, а он мне в
ответ только вздыхает. Никто нам, говорит, никаких денег не даст, надо
выползать как получится. Как получится,
