На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
на подносе кофейник и булочки, Андрей
принялся вскрывать ящики с книгами. Библиотека у него была большая, с
медициной соседствовала классическая беллетристика самых разных эпох,
начиная еще с XIX века, многие издания были старинными, попадались даже
раритеты имперского времени, напечатанные на бессмертном пластике и
переплетенные в специально обработанную кожу, которой не страшны столетия, —
то была собственность его семьи, прошедшая через множество парсек и
сражений. Прихлебывая кофе, Огоновский располагал книги на чуть
поскрипывающих деревянных полках. Шкафы были местной работы, солидные,
никакой химии, только дерево и лак, да небьющийся пластик в тяжелых дверцах.
Он долго, с наслаждением перебирал тома, подбирая их сперва по тематике, а
потом — по цвету корешков. К тому моменту, когда большинство книг заняли
свои места на полках, кофейник был пуст, а пепельница, наоборот, полна.
Андрей устало сел в кресло, глянул за окно — уже начало темнеть — и вдруг
услышал, как внизу приглушенно заблеял звонок.
Тихо, словно стесняясь, щелкнула входная дверь. Огоновский навострил уши:
ему показалось, что он слышит слабый, очень усталый голос молодой женщины. И
— резкий, сухой ответ Бренды: — Доктор не может принимать в такое время.
Существует распорядок… приходите завтра.
— Старая сука, — прошипел Андрей, вскакивая. — Бренда! — заорал он,
открыв дверь кабинета. — Не смейте выпроваживать посетителей!
В гостиной стояла худенькая, совсем еще юная девушка в потертом плаще,
под которым виднелись большие болотные сапоги. Увидев спускающегося по
лестнице Андрея, она подняла на него измученные, полные безнадежности глаза:
— Доктор… мой братик, он, кажется, умирает. Мать послала меня за вами, но
я так долго шла…
— Бренда, принесите ей рому, — приказал Андрей. — Что с вашим парнем?
— Он весь синий, доктор, почти не дышит. Губы распухли, глаза тоже…
мама давала ему травы, но ничего не помогает.
— На болотах был?
— Да откуда ж нам знать, доктор? Он ведь целыми днями бегает, где ему
вздумается. Ему всего одиннадцать, как за ним таким уследишь?
— Выпейте рому, он вас успокоит. Бренда, выездной кейс. Лалли! Одеваться!
— Вы собираетесь ехать к больному на ночь глядя? — широко распахнула
глаза сестра. — Но где же такое видано?
— Здесь вам не Аврора, — прошипел Андрей, — на этой планете нельзя
отказывать больному только из-за того, что у вас приступ мигрени. Советую
вам это запомнить — раз и навсегда. Иначе нам с вами не сработаться.
Через две минуты он, затянутый в кожаный комбинезон пилота атмосферных
машин, уже заводил свой джип. На заднем сиденье расположилась совершенно
невозмутимая Лалли со здоровенным белым чемоданом, в котором было все
необходимое для акта воскрешения на месте.
— Как вас зовут? — спросил он девушку.
— Анита, доктор. Скажите, это лихорадка, доктор? Мама очень боится, что
Юрген подхватил на болотах лихорадку…
— Я не могу ставить диагноз на расстоянии, Анита. Мне нужно видеть
больного. Губы, говорите, распухли? Но он общается с вами, а? Крыша у него
не поехала?
— Он в полном сознании, доктор. Но он еле дышит, понимаете?
— Понимаю. Учись, Лалли, — произнес он, обернувшись к своей сестре, —
сейчас ты увидишь довольно типичный случай. Если, конечно, я не ошибаюсь.
Дорога до фермы «Три ключа», где произошло несчастье, заняла у Андрея не
более пятнадцати минут. Спустившись в долину, он увидел, как светятся окна
большого, запущенного дома, за которым расположился целый лес
ветрогенераторов.
На фырканье джипа из дома выбежала высокая, некогда очень красивая
женщина в пухлой теплой куртке.
— Ах, доктор, мы все так рады, что вы вернулись к нам! — Она дрожала, но
не от холода. — Наш Юрген, кажется, подхватил-таки лихорадку. Я уже думала,
что Анита не успеет. Пойдемте, пойдемте… он, кажется, задыхается.
Сопровождаемый молчаливой Лалли, Андрей поднялся на второй этаж и
очутился в чистенькой комнатке, стены которой еще недавно покрывали ковры.
Теперь ковров не было, как не было в ней и игрушек, кроме пары старых,
истрепанных кукол в ногах кровати, на которой лежал белокурый мальчишка с
вытянутым, синюшным лицом. Его рот с такими же, почти фиолетовыми, губами
