На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
ней голову и приготовился слушать.
— Моя дочь, Ханна… она не больна, вы не подумайте! Дело в том, что я
уезжаю — наверное, я найду работу в порту… мы уже давно продали шахту,
дом, в общем, все… а зимой мы просто не прокормимся. Доктор, купите Ханну!
Она красивая стала, вы ее даже не узнаете! У вас пенсия, содержание, она
будет работать, она может… она сыновей вам родит… доктор, я умоляю вас,
спасите ее! Иначе нас просто сожрут зимой, вы не знаете, тут из болот
выходят…
Огоновский глубоко вздохнул. Он все понял. Деньги, полученные за девочку,
и в самом деле помогут женщине добраться до столицы, а в порту устроиться
еще можно. Но с несовершеннолетней дочерью ее ни на какую работу не возьмут,
это он знал твердо. Либо девчонка станет проституткой и через год погибнет
под ножом уделанного нарка, либо ее действительно сожрут ублюдки,
пересидевшие войну в здешних болотах. Защищать ее тут некому, своих бы
спасти!
Пошарив по карманам, Андрей вывалил перед женщиной кучу мятых купюр. Одну
он выделил и положил на стойку, а остальные пододвинул к плачущей Мэдлин.
— Здесь больше двухсот крон, — сказал он. — На первое время вам хватит.
— Что вы, — прошептала женщина, — тут нет таких цен!
— Это мое дело, — перебил ее Андрей. — Идемте.
Через полчаса справа от него, вжавшись в бархатную кожу дверцы, испуганно
улыбалось светловолосое длинноногое чудо по имени Ханна. Ей было пятнадцать;
как и все девушки на Оксдэме, она созрела раньше своих лет и выглядела уже
весьма женственно. Украдкой поглядывая на свое приобретение, Огоновский
сладко щурился и думал о том, что все, кажется, становится на свои привычные
места.
Глава 4
Ну, и… оп! Рука в тонкой полимерной перчатке хлопнула младенца по
розовой попке, и бутуз возмущенно заорал, оглашая своим ревом операционную.
— Сформируйте парню пупок, — распорядился
Огоновский, передавая новорожденного Бренде. — Ну, что, — наклонился он к
роженице, — и чего было бояться? Больно было?
— Нет, — счастливо прошептала молодая рыжеволосая девушка. — Нет…
спасибо, доктор.
— Ну! А ты все плакала. Смотри, орел какой! Вырастет, генералом станет!
— Три семьсот, без патологий, — доложила сестра. — Отличный ребенок.
— И роженица ничего, — сказал Андрей в сторону. — Бакобработка, Бренда…
Не снимая перчаток, он продрался сквозь самогерметизирующуюся пленку на
входе и весело подмигнул двум мужчинам, нервно мнущимся в амбулаторном
покое: — Сын… кому сын, кому внук. Здоровый такой кабан, три семьсот.
Рослый парень в тщательно наглаженном камзоле бросился ему на шею, а его
отец, крепкий, почти без седины шахтер с претензией на респектабельность,
стиснул его правую ладонь.
— Тише вы! — засмеялся Огоновский. — Руку сломаете, чем я резать буду?
Все у вас в порядке, девушку можете забрать завтра под вечер. Тогда же и на
малого поглядите. Все-о! Я сказал. Завтра. А сейчас — марш-марш! Доктор
устал и хочет спать.
Андрей проводил счастливых отца и деда до их машины, вернулся наверх, в
операционную и принялся раздеваться, стоя в негерметичном предбаннике.
— Лалли, расположите нашу красавицу в палате, младенца на ночь — в
камеру, пусть проветрится как следует, а я пойду к себе. На сегодня все…
спокойной ночи. Ханна! — крикнул он, входя в противоположное крыло дома,
отведенное под его кабинет и спальни. — Ханна, подогрей мне чуточку супа и
разогрей ту курицу, что вчера приволок Эмден!
В кабинете под ноги радостно бросился Том. За неделю, проведенную в доме
Андрея, щенок поразительно разъелся и сейчас уже мало напоминал ту
заморенную худобу, которую ой купил у мальчишки Юргена. Андрей меланхолично
потрепал пса по спине, накинул на себя халат и устало свалился в кресло.
Сегодняшний день начался с гнойной раны на ноге старого шахтера, а
закончился родами. Вздыхая, Огоновский врубил личный терминал и принялся
набрасывать заявку на лекарства и расходные материалы.
За его спиной чуть слышно зашуршала Ханна с подносом. Она уже усвоила,
что после поздних операций или вызовов общий ужин отменяется, а ее
повелитель ест у себя в кабинете. Андрей повернул голову, мягко улыбнулся: —
Останься. Я сейчас.
«Это мои первые послевоенные роды, — подумал он, отправляя документы
через эфирную сеть, — наверное,
