На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
— подумал Андрей. — Как-то уж очень
все это странно».
— У меня отличный коньяк, — сказал он примирительным тоном. — Попробуй,
не пожалеешь.
— Ты считаешь, что все это мне приснилось, — проговорил Маркелас, водя
рюмкой под носом, — да,
конечно, у тебя боевой опыт высадки, я слышал даже, совсем какие-то
странные приключения были… но клянусь тебе, я сам это видел!
— Странные приключения были, — согласился Андрей. — Так что в некотором
роде я действительно специалист по спецоперациям. Звучит-то как здорово, да?
Он подошел к окну, отдернул в сторону тяжелую штору и вдруг увидел, как
бежит по степи белый луч фар. Кроме как к нему, ехать тут было некуда.
Андрей встревоженно прищурился — меж холмов шел обычный фермерский вездеход,
каких здесь было много. «Опять больной, — подумал он. — Не вовремя, черт
возьми».
— Ник, — сказал Андрей. — Ко мне опять кого-то везут. Будем надеяться,
что там ничего страшного. Если хочешь, можешь заночевать у меня. Ночью,
наверное, теперь шляться опасно.
— У тебя выдающееся самомнение, — невесело улыбнулся Маркелас. — Иди,
принимай болящего.
Машина проехала по аллее и с визгом тормознула у самых дверей. Услышав
тревожные голоса, Огоновский поспешил навстречу.
Из большого, изрядно потрепанного джипа выгружали раненого. В свете
яркого фонаря, который горел над входом, Андрей увидел серые губы, на
которых запеклась кровь, темные, насквозь окровавленные бинты под
расстегнутым комбинезоном и неестественно вывернутую правую стопу в грязном
носке. Сапог лежал рядом на носилках.
— Откуда это? — изумился Огоновский.
— Его не принял этот, как его — Коннор, — ответил ему чей-то знакомый
голос.
— Господи, да это же лейтенант Хэнкок!
— Да, — ответил Блэз, выбираясь на свет. — Он был во втором отряде. Ближе
было к Коннору, туда и повезли. Он не принял…
— Как это — не принял?! Что ты мне несешь?
— Вот так — не принял! — заорал в ответ Блэз. — Не принял, потому что без
власти, говорит, без протокола шерифа огнестрел принять не могу, закон не
позволяет. Срать он ему позволяет, а?
— Пульс пока на месте… давайте его наверх, скорее. Бренда! Бренда!
Лалли, вставайте, живо!
Крови было много, но Огоновский видел и гораздо более неприятные случаи.
Хэнкоку повезло, по нему стреляли с предельной дистанции, и работа не заняла
много времени. Все это время Блэз и его тесть, хмурый седой дядька с
длинными висячими усами, стояли в предбаннике операционной, дожидаясь, пока
нервный, непривычно поспешный Огоновский не закончит с беднягой Хэнкоком.
— Что вы тут торчите! — набросился он на них, продираясь сквозь пленку
термокамеры. — Послезавтра, не раньше. Послезавтра, я сказал! Он под
наркозом и в себя все равно не придет. До послезавтра.
— Что там у тебя? — испугался Маркелас, видя, как Андрей яростно срывает
с себя операционный комбинезон. — Кто это?
— Это Хэнкок из второго отряда! И его отказался принять наш славный
доктор Коннор. Едем, Ник, едем немедленно. Налей мне коньяку.
— Куда едем? Ты о чем? Ты на часы смотрел?
— Мы едем к Коннору. Не спорь со мной! Молчи, молчи, молчи! Я такого еще
не видел, честное слово… закон ему, ты посмотри! Закон сукиному сыну!..
Маркелас смотрел в спину Андрею, огорченно покачивая головой. Он знал,
что Коннора, конечно, можно обвинить в нарушении врачебной этики; можно
также — в незнании законов о развивающихся мирах. Для того чтобы принять
раненого, здесь не требовались протоколы полиции — на криминал смотрели
значительно проще, и, соответственно, упрощено было и законодательство. Но
что толку? Понятия цехового суда на Оксдэме не существовало, пресса также
была весьма далеко, и выходило, что доктору Коннору все эти порицания —
глубоко до фени.
Он понимал, что остановить разъяренного Огоновского ему не удастся.
Единственное, на что надеялся шериф, — это что по дороге (а им предстоял
конец в двадцать с лишком километров) док поостынет и выскажет свои
претензии к Коннору в более-менее корректной форме.
Маркелас ошибся.
Всю дорогу облаченный в комбинезон и теплую кожаную куртку с
полковничьими погонами и шевроном медслужбы — шериф догадался, что он надел
ее специально, — Огоновский мрачно глотал коньяк из захваченной с собой
