На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
Вы на часы-то посмотрите, ваша милость. Десять уже.
— Что? — поразился Огоновский. — Неужто я уснул?
— А вы как думали? Часа три носом сопели. Проклятая сырость, мать ее
размать…
Андрей схватился за свою радиостанцию и вызвал Маркеласа. Ему не отвечали
так долго, что он стал нервничать, — в конце концов в ухо ему загремел
незнакомый бас: — Кто говорит?
— Это Огоновский, — поспешно ответил Андрей. — Где Ник?
— Какой Ник?
— Как какой, черт вас побери! Шериф Маркелас, какой же еще!
— Шериф арестован. Я спрашиваю, кто это говорит?
Андрей недоуменно уставился на черную коробочку в своей руке. Что значит
— арестован?! Кем?
— А это кто говорит? — нелепо поинтересовался он.
— Не ваше дело. Не засоряйте мне эфир…
— Кажется, там что-то происходит, — тихо произнес Огоновский.
— Что? — не понял Мазотти.
— А вот я и хотел бы знать, что…
«Господи, — подумал он, — господи, неужели они взяли Змеиный? А все я,
все я… — от отчаяния Андрей сжал кулаки, — это все моя затея, будь она
проклята!» — Блэз, у нас есть толковый парень, который мог бы проникнуть в
город и разузнать, что там творится? Такой, чтобы не привлекал особого
внимания…
— У нас есть пара ребят, служивших в разведке, — отозвался тот. — Но что
там, доктор? Чего вы так переполошились?
— Не знаю я, что там. Найди мне кого-нибудь, живо!
Пять минут спустя Блэз вернулся на холм с двумя мрачными и заспанными
парнями, одетыми в гренадерские комбинезоны. У одного уцелели погоны
мастер-унтер-офицера: вероятно, офицерский чин он не получил только потому,
что война закончилась для него слишком рано. Если нижнему чину давали
мастера, то производства в лейтенанты, как правило, приходилось ждать
недолго. По статистике, двадцать пять процентов рядовых, начавших службу в
первый год и доживших до последнего, уволились лейтенантами. Особо
отмороженные получали желтую бахрому и раньше, — В Змеином творится что-то
непонятное, — начал Андрей, оглядев разведчиков. — Что — сказать не могу, а
знать надо. Кто может незаметно пролезть в город и вернуться оттуда живым и
невредимым?
— Не знаю, как невредимым, но попытаться можно, — хмыкнул один из
гренадеров. — На практике у меня таких ситуаций не было, но учили нас
крепко, до гроба не забудешь. Если вы дадите нам грузовик, то мы с Алексом
попробуем. Вам только общую обстановку или диспозицию тоже?
— По возможности. Я… я действительно не понимаю, что там такое. То ли
его взяли ублюдки, то ли там что-то совсем странное. Сколько вам понадобится
времени?
— Часа полтора, доктор.
— Хорошо, берите один из грузовиков и отправляйтесь. Я буду ждать.
Туман начал редеть. Когда негромкий гул грузовика растаял вдали, Андрей
свинтил пробку с фляги, разодрал пакет с ветчиной и откинулся на «лапу»
стационара. Коньяк приятно согрел желудок, сырость сразу куда-то отступила,
и он почувствовал себя почти комфортно.
— Хотите сигару, док? — устало спросил Мазотти. — У меня свои, вкусные —
закачаетесь.
— Очень вовремя, — добродушно улыбнулся Андрей, принимая из рук
лейтенанта толстую зеленовато-коричневую сигару, — а то у меня курево
кончилось. Коньяк будете?
— Нет, спасибо. Я — свой продукт, у меня вообще все свое, привык уже.
Сыновья мои, спасибо им, фильтры какие-то притащили, так теперь вообще
слеза… Слушайте, доктор, а что ж теперь будет-то? Может, столица нам
кредиты даст, хоть на восстановление-то, а?
— По закону должна, — вздохнул Андрей, — да только законы эти далеко, а
пепел — вон он… Помнишь, лет пятнадцать назад тоже налет был? Тогда всем
дали… а теперь что? Денег нет, ясно же…
— Зиму бы нам пережить…
— Да уж…
Они замолчали: каждый думал о своем. Андрей представлял себе ужас,
испытываемый сейчас его женщинами, которых он загнал глубоко под землю и
настрого запретил им высовываться до его появления. С тех пор прошло немало
времени. Там, под землей, времени нет, оно не ощущается, потому что нет ни
закатов, ни рассветов — сплошная сырая тьма, гулкий стук капель по камню и
ужас, ужас давящих на сознание тысяч тонн горы, что нависают над головой. А
они одни…
Менее чем через час со стороны Змеиного лога послышался знакомый гул.
Андрей выбрался на макушку холма и увидел несущийся к их временному лагерю
