На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
ротный.
— На нынешний. На сейчас. Мне нужно ехать в Изерли, это довольно далеко,
— не хотелось бы нарваться по дороге на каких-нибудь уродов с бластерами.
— Насколько я знаю — разведчик вернулся полчаса назад, — на всей
территории Гринвиллоу не замечено ни одного налетчика. Все ушли на юг или
затерялись в болотах. Можете ехать спокойно. Впрочем, если вы переживаете, я
могу выделить вам пару солдат на транспортере.
— Ладно, — махнул рукой Андрей, — раз вы говорите, что никого нет, нечего
и с ума сходить. Я поехал…
Приближаясь к Изерли, Андрей понял, что начинает засыпать. Спокойный
послевоенный год отучил его от бессонных ночей, проведенных за операционным
столом, от многочасовых вахт и дежурств, когда четыре часа сна
воспринимаются как великое, недостижимое счастье, — прежней выносливости уже
не было. Не было и кофе. Сунув руку во внутренний карман, Огоновский достал
миниатюрную аптечку. Укол взбодрил его. Когда грузовик подъехал к
заброшенной шахте, он чувствовал себя так, словно только что встал после сна
и принял холодный душ. Он знал — за это придется платить невыносимой
усталостью, которая обрушится на него с закатом, но то, что будет вечером,
уже не имело особого значения.
Андрей подогнал грузовик бортом к разваленной башенке старого подъемника
и выбрался из кабины. Дорога до пещеры не заняла у него много времени — он
знал тут каждый закоулок и мог проделать весь путь даже на ощупь. Под
сводами подземного зала горел свет двух мощных фонарей. Бренда и Лалли
спали, устроившись на деревянных лежанках, оборудованных когда-то Акселем, а
Ханна сидела возле лампы с книгой в руках. При виде Андрея она вскочила на
ноги и огласила подземелье восторженным визгом.
— Мы тут так боялись… — девушка повисла на нем, уткнулась губами в
щеку, и Андрей ощутил на своем лице ее слезы, — так боялись, что тебя…
— … убили? Нет, все в порядке. Вставайте, Бренда, нам надо грузиться
обратно. Лалли, бери вот эти тюки. Вы, Бренда, — ящик с провизией. Я возьму
вот это…
— Там… уже все? — осторожно поинтересовалась старшая медсестра, поджав
губы при виде плачущей Ханны.
— Уже все. Можно возвращаться. У меня грузовик, так что нужно грузиться —
и домой. Я зверски устал…
Всю дорогу до дома Ханна просидела рядом с ним, в кабине. Они молчали —
потому что рассказывать о происшедшем у Андрея не было сил, а Ханна — потому
что ей было достаточно видеть его здесь, рядом, живого и здорового. Еще
никогда у нее не было таких светлых глаз.
Вечером, разобравшись с несколькими обгоревшими — один из которых
доставил доктору его джип, забытый в городке, — Огоновский прошел в свой
кабинет и обессиленно упал в кресло. Следовало раскурить сигару, но у него
дрожали руки. Посидев несколько минут — без единой мысли, пустой, как
воздушный шарик, Андрей тяжело поднялся, распахнул бар и вернулся за стол с
коньяком и рюмкой. Сигары лежали в одном из ящиков.
«Что же теперь будет? — невесело подумал он. — Да ясно, что. Хатчинсон со
своими ребятами за бесценок скупят местные земли, сюда наедет толпа
инженеров, строителей и прочей шушвали, и привычная жизнь закончится.
Смешно, но для таких, как Хатчинсон, я, наверное, ретроград и консерватор,
стоящий на пути прогресса и процветания. Все так. Да только не так! Почему
эти люди, владеющие Гринвиллоу уже несколько столетий, не имеют права жить
так, как им хочется? Почему их должны унижать, обворовывать, а теперь еще и
убивать такие вот Хатчинсоны, привыкшие совать свой нос в каждую дырку?
Почему нет на свете закона, способного защитить их?»
В дверь кабинета тихонько поскреблись. Андрей кашлянул. В круг света от
настольной лампы бесшумно шагнула Ханна, молча устроилась в кресле напротив
него, свернулась, подобрав с пола ноги, и уставилась на него своими теплыми
светлыми глазами.
Андрей плеснул себе коньяку, раскурил сигару и произнес: — Странное
состояние: устал, но спать — не усну.
— Попробуй принять снотворное.
— Еще чего не хватало! Тогда меня с утра вообще не добудишься. Доконала
меня эта бессонная ночь, ощущение такое, будто их было штук десять. Будто
неделю не спал, а только и делал, что мотался по этим холмам и стрелял,
стрелял…
— Вам пришлось отбиваться от бандитов?
— Да нет. Не так чтобы отбиваться,
