На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
корню скупать всю нашу округу.
— Почти в точку, но не совсем. Видите ли, доктор, ваше появление, —
Бэрден положил руку на графин с коньяком и мерзко захихикал, — явление, так
сказать, полковника Огоновского народу — произвело на них определенное
впечатление. Они решили, что у нас тут на каждой кочке сидит сумасшедший
полковник, размахивающий наградным оружием. Так что вы, можно сказать,
подняли мои ставки. Да, друзья мои! Если бы доктор не вломился в мою
приемную и не учинил там самые настоящие разборки, беседа с этими милыми
господами не доставила бы мне и трети полученного удовольствия. Они
предложили мне деньги за то, чтобы я замял дело. Да, они, конечно, понимают,
что наш уважаемый шериф вряд ли станет бомбардировать столицу жалобами, но
вот дорогой доктор — о-оо, это было что-то. Жаль, Ник, что вы пропустили это
представление.
— Мне было очень горько, — тихо произнес Андрей, в упор глядя на Бэрдена.
— Да погодите, погодите, — смутился шеф-попечитель. — Вы меня неверно
поняли… дослушайте до конца. Лучше налейте, что ли… да. Так вот: я,
может быть, не великий воин, но, как говорится, и у интенданта есть
собственная хитрость. В общем, я не сказал им ни да, ни нет. Хатчинсон
тотчас же убрался в столицу, а Блинов — операцией командовал именно он —
стал слаще меда. Доктор, вы их напугали! Теперь, если я что-то понимаю в
этой жизни, мы сможем выбить у Хатчинсона нормальные цены за участки — или
пусть он убирается к черту.
— Вы молодчина, Олли, — улыбнулся Огоновский. — Я хочу выпить за вашу
воинскую хитрость…
— Вот только продавать все равно никто ничего не захочет, — сумрачно
заявил Маркелас, возвращая на стол пустую рюмку.
— Что? — едва не подскочил Бэрден.
— Я говорил с людьми, шеф. Теперь, после всего этого, никто, клянусь вам,
ни одна живая душа не продаст свои участки и за миллион.
— Тогда нас ждут неприятности.
— Погодите, Олли. Вы говорите о неприятностях… Да, я вас понимаю. Но вы
знаете, у меня вдруг родилась одна странная идея. Весь сегодняшний день я
обдумывал ее и даже рылся в сетях — и знаете, я нашел прецедент.
— О каком прецеденте вы говорите, доктор?
— А вот о каком. — Андрей выбрался из кресла и, волнуясь, заходил по
комнате, теребя в пальцах нераскуренную сигару. — Мы будем судиться. Мы
будем судиться с компанией Хатчинсона — мы обвиним их в сговоре с бандитами
и подкупе армейских чинов. Мы будем судиться с армией — за то, что они
вступили в сговор с Хатчинсоном и двадцать раз подряд грубо нарушили закон.
Вы знаете, что Блинова можно обвинить в мятеже? Да-да, это именно та статья.
Захват и содержание под стражей представителя государственной администрации,
осуществленный силами армии, полиции и так далее… Мятеж, Олли! Фингал Ника
Маркеласа мы им тоже припомним… Что у вас с лицами?
— Вы сумасшедший, Андрей, — скорбно объявил Бэрден, глядя на графин. —
Где вы собираетесь с ними судиться — здесь, в столице? Да вас просто посадят
в психушку. Или, это в лучшем случае, выпрут со службы. Вы понимаете, о чем
говорите? Да кому мы здесь нужны? Да кто нас прикроет, если что? А если они
устроят еще один налет, только уже по-настоящему, без дураков?
Андрей устало потер глаза. Сегодня у него было семеро больных и двое
обожженных, которые пытались тушить свои жилища. Три операции… он взял со
стола рюмку и отошел к окну.
— В том-то все и дело, джентльмены. Неужели я действительно похож на
сумасшедшего? Не-ет. Судиться мы с ними будем на Авроре.
Несколько мгновений Бэрден с Маркеласом очумело смотрели друг на друга,
не в силах решить — то ли их уважаемый доктор спятил, то ли он знает что-то
такое, до чего им не дойти. В конце концов шеф-попечитель остановился на
втором варианте.
— Вы прячете фигу в кармане, док. Говорите, черт побери, говорите! Что вы
имеете в виду? Ведь понятно, что мы с вами, как государственные служащие, не
можем быть обвинителями на таком процессе. Ник — да, как общественный
политик он имеет право на иски любого уровня. Но разве Ник сможет дойти до
Авроры?
— Он и будет истцом, Оливер. А обвинять будет один мой друг, очень
серьезный человек. Его ранг позволяет ему вести такие процессы — и я уверен,
что он не откажет мне в моей скромной просьбе. Хотя бы из соображений
собственного паблисити. А с того момента, как мы начнем процесс, в
