На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
многие. Общественная политика, один из краеугольных камней тысячелетней
человеческой демократии, исправно всасывала в себя сотни и тысячи молодых,
честолюбивых и не слишком щепетильных юношей и девушек: тактиков, аналитиков
— все они, конечно же, мечтали стать стратегами, маршалами этой могучей и
непобедимой армии.
— Наверное, это довольно странное ощущение, — знать, что финансовые
потоки, которые текут сквозь твои пальцы, принадлежат не тебе, а партии или
фракции… или, прямо говоря, тем, кому партия и фракция служат, — отозвался
Андрей. — Что-то сродни работе банкира, а?
— Вы циничны, доктор, — засмеялся Иннес.
— Это у меня профессиональное, ничего не поделаешь. Врач имеет нечто
общее и с политиком, и с юристом. Профессиональный цинизм — привычка никогда
не называть вещи своими именами. — Андрей раскурил редкую сигару, которой
угостил его Шэттак («Мои орегонские плантации, Андрей, — только для своих.
Левым, поверьте, я сигары не раздариваю». — «Это следует понимать, как
политическое признание?» — «Ха-ха… вы все ловите на лету, доктор».), и
поразился ее глубокому, необычному аромату.
— Но рано или поздно больному все же приходится узнавать, что он обречен.
— Это единственное различие, Иннес. На самом деле мы такие же лицемеры,
как вы, политиканы. Доктора не любят говорить о смерти… а для политика
смерть имеет два цвета, не так ли?
— Вы говорите о смерти телесной и смерти политической? Типун вам на язык.
— Вторая хуже, я угадал?
— Ох…
Иннес не договорил — дверь кабинета распахнулась, и Андрей увидел Даля,
как всегда, лениво-ироничного Шэттака с потухшей сигарой в зубах и
незнакомого ему молодого человека в вызывающе ярком костюме.
— Познакомьтесь, Андрей, это мастер Белевский из «Герольда», — представил
его Даль. — Он, в некотором смысле, наш сегодняшний рупор. Трубный глас,
если хотите…
— Кажется, я читал что-то из ваших публикаций, — встал навстречу
журналисту Огоновский. — Очень рад.
Белевский молча кивнул головой, ответил на рукопожатие и свалился в
кресло.
— Опять метель, — гундосо заметил он. — Господи, когда уже наступит
весна? У меня такое ощущение, что ее просто отменили…
— Ну, до весны, как всегда, далеко, — философски подмигнул Далю Шэттак. —
Иннес, вы смотрели, когда прибывает рейсовый с Оксдэма?
— Без задержки, сенатор. У нас еще два с половиной часа.
— Мы не пойдем на послеполуденное заседание, — махнул рукой Шэттак. — У
меня есть небольшое дельце, а Вальтеру следует встретить шерифа. Иннес, вы
возьмете доктора и поедете в порт. Потом отвезете гостя в офис сенатора
Даля. Трюфо уже готов и ждет вас.
… Маркелас, совершенно неузнаваемый в длинном кожаном пальто, плюхнулся
на сиденье лимузина и протянул Андрею руку — без улыбки: — Ты уже стал похож
на столичного жителя.
— Что так грустно? — удивился Огоновский. — Устал в полете?
— Так, — Маркелас покачал головой и достал из кармана самодельную сигару,
— у меня какие-то дурные предчувствия.
— Никаких дурных предчувствий быть не может. Тебя ждет государственный
протоколист: сейчас он запишет твои показания, оформит исковое обращение, и
еще до вечера оно окажется в суде. Если все пройдет гладко, послезавтра
начнется первое слушание. Бэрден готов?
— Да, он закончил всю возню и сказал, что может вылетать в любой день. Ты
знаешь, этот Хатчинсон вовсю лазит по округе и умудрился уболтать двоих…
мы с Цыбиным два дня мотались по степи, умоляя подождать и ничего не
продавать. Но Хатчинсона боятся… с ним ездят солдаты и какой-то офицер.
— Солдаты?! Он что, совсем свихнулся?
— Он ведет себя чрезвычайно нагло. Старику Смолину чуть не набил
физиономию, а солдаты спалили у него курятник. Смолин прибежал ко мне, а что
я могу в такой ситуации сделать?
— Сейчас ты все это расскажешь юристам и сенатору Далю. Вечером,
наверное, появится сенатор Шэттак, он самый большой босс в той партии,
которая будет заниматься нашим делом. Главное — точно, честно и аккуратно
рассказать все протоколисту. На основании твоих показаний будет оформляться
исковое обращение. Здесь нельзя врать или скрывать что-то, ты должен
рассказать все так, как оно и было.
— Врать я не стану, — мрачно отозвался Маркелас. — Еще чего не хватало!
—
