На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
братики заблудшие, куда ж им без нас, бедным. «Единое человечество»!
Яйца б поотрывать гумани-
стам хреновым. Сколько тут экспедиций перерезали, аж оторопь берет. Одно время в
этих самых горах едва ли
не война шла. Как, спрашивается, бородатая публика с дубьем и пиками может
сражаться против бластеров,
атмосферных катеров и информационных центров? Выходит, может…
И в конце концов, положив в снегах чуть не легион, на них плюнули.
Оставили на давно выстроенной ба-
зе дивизион охранения и улетели. Да только и дивизион тот прожил недолго. Сумели
бородатые преодолеть
тысячелетний страх перед равниной. И через силовой купол пройти тоже смогли. Не
сами наверняка, но теперь
это не имеет значения. Что показательно, имперские гуманисты их все-таки
цивилизовали: со временем у ребят
уже и мушкеты появились.
«Ну, ничего, — мрачно подумал Виктор. — С тех пор воды утекло… ой-ой
сколько. Сейчас вот и «ство-
лы» у нас покруче, и сами мы поумнее стали. Не хотите миром — спалим к черту.
Нас уже научили, у нас были
прекрасные учителя, они умели лечить сопливость раз и навсегда. Мы долго жили в
уютном и комфортабель-
ном мире, мы долго рождали великие идеи — по сто штук в год на душу населения, а
потом заплатили за них
чуть ли не четвертью этого самого населения. Если ты не можешь победить, ты
погибаешь — вот единственная
идея, вокруг которой вертится сама Вселенная. Все остальное, увы, просто жалкий
треп…»
Он вспомнил отчаяние недавних, кажется, первых дней, когда не приученные
воевать экипажи бро-
сались в бой и гибли, гибли один за другим. А эсис перли, как на параде, раз за
разом перемалывая лучшие,
прекрасно оснащенные легионы. Это потом уже, когда выжившие получили под свою
руку новые, наспех
сформированные подразделения, когда они вдруг снова выжили и научились сперва
этому — еще не побеж-
дать, но уже выживать, — это тогда только все вдруг увидели, что былая слава
человечества не пустой звук и
мы еще можем показать, чего стоит наш заржавленный меч. А сначала!.. И куда
подевались все прекраснодуш-
ные идеалисты? Именно они почему-то менее всех рвались гореть в железных
коробках.
За них горели другие… как жаль!
— Цель — минута, — раздался в шлеме голос Чечеля.
Катер неощутимо провалился на пятьсот метров вниз и начал заход. Моня вел
машину так, словно под
ним действительно была цель, по которой нужно ударить и тотчас же, не ожидая,
пока по тебе заработают спя-
щие почему-то зенитные системы, форсажным зигзагом, выматывая нервы до ломоты в
костях, уйти вверх и в
сторону. Ланкастер потянулся и вырубил обзор — больше он ему не требовался. Вот
катер завис на месте, по-
том Моня сдвинул его несколько левее, заработала опорная тяга, выдерживая
машину, пока пилот не выпустит
лапы шасси, и наконец моторы смолкли.
— Створ, — произнес Виктор.
Капсула развернулась и встала почти вертикально. Генерал Ланкастер шагнул
в глубокий снег.
Вокруг него выпрыгивали из катеров фигуры в темном снаряжении, которое тут
же белело, приспосаб-
ливаясь к окружающему миру. По орлиным крыльям на шлеме он различил Рауфа,
спешащего с обязательным
в таких случаях докладом.
— Ох-х… — вздохнул кто-то.
Они находились на крохотной, не более ста метров в поперечнике,
относительно ровной площадке. С
двух сторон ее окружали пятнистые скалы, с третьей полого уходит вниз сверкающий
заснеженный склон, а за
спиной у Виктора темнела пропасть.
— Кайтесь, грешники! — утробно заговорил Чечель. — Кайтесь, сучьи дети,
ибо истинно реку вам: вам
здесь жить. И, возможно, умирать.
— Всем проверить отопление! — приказал Ланкастер и повернулся к Рауфу: —
Как думаешь, эмиттер
даст здесь купол?
— Сомнительно, — вздохнул начштаба. — Разве что Р-третий, так а что с него
толку? Десять метров?
Ланкастер мрачно кивнул и двинул в шлеме подбородком, включая нужный
сенсор.
— Барталан? — позвал он.
От группы десантников тотчас отделилась белая фигура и, утопая в глубоком
снегу, бросилась к машине
командира.
— Орбитер нас видит?
Начальник разведки — правая часть внутреннего проектора его шлема уже
показывала картинку — со-
гласно кивнул и сообщил номер канала.
— Так, — хмыкнул Ланкастер, оставшись доволен увиденным, — подними свою
машину и каждую ще-
лочку обшарь сенсорами. Радиус тебе пятьсот
