На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
решения незначительной
задачи, в ходе которого этот солдат будет потерян. Здесь же вы добавляете, что
никакой штабной компьютер не
в состоянии рассчитать все вероятностные факторы, могущие повлиять на выполнение
той самой задачи.
— Это так, господин генерал, — неуверенно кашлянул Виктор. — Пренебрежение
жизнью солдата — я
оперирую, разумеется, совершенно абстрактной боевой единицей, не делая особой
разницы между полковни-
ком и ефрейтором, — во-первых, разлагающе аморально, а во-вторых, элементарно
невыгодно с точки зрения
математики. Это сугубо прикладная задача, здесь не нужны никакие компьютеры.
Самый поверхностный ана-
лиз показывает, что многие из известных сражений были проиграны исключительно по
причине падения боево-
го духа. Хомо неохотно идет на верную смерть, это азы расовой психологии. С
другой стороны, любой солдат,
уверенный в том, что его не бросят в огонь просто так, а всегда оставят ему
значительные шансы на спасение,
сражается не в пример лучше. И, самое главное, изобретательнее. И еще — высокий
уровень расходования
войск едва не привел к краху Империи в первый же год Великой Войны. Заметьте,
израсходованы были именно
кадровые, наиболее подготовленные войска.
— Ваш отец — достаточно известный ученый, а мать считают перспективным
общественным полити-
ком, — вдруг перебил его Марселлас.
От неожиданности Виктор дернул щекой.
— Отец — всего лишь преподаватель скромного колониального университета, —
сказал он, мучительно
пытаясь понять, при чем тут его семья. — А мама скорее общественный деятель, чем
политик.
— Зато ваш дядя, полковник Бочкин, личность весьма своеобразная, —
продолжал генерал, словно не
обращая внимания на слова Виктора. — Он принимал участие в вашем воспитании?
— В некоторой степени, ваша милость… у дяди бизнес на плантациях, и я
часто гостил у него. На кани-
кулах, в основном.
— Я предполагал нечто в этом роде. Видите ли, Ланкастер, я тоже убежден,
что следующая война снова
будет войной с малоизвестным, весьма технократичным противником. Вероятно,
превосходящим нас количест-
венно. Я, скажем так, это чувствую. Не могу сказать, что я полностью разделяю
ваши взгляды на индивидуаль-
ную подготовку строевого офицера — по крайней мере, я совершенно не понимаю, как
реализовать ваш тезис о
«педагогической харизме командира», — но тем не менее я считаю, что вы должны
иметь некоторые преиму-
щества при распределении. Обычных строевиков у нас миллионы, а вот людей
думающих, увы…
Ланкастер ощутил, как от ужаса у него холодеют ноги.
— Вы оставите меня в Академии? — вырвалось у него.
— За каким чертом я должен гробить вам карьеру? — удивился Марселлас. —
Идите, кадет. Если вас не
искромсают вышестоящие начальники, к тридцати вы получите лампасы. Идите — вас
ждет то, чего вы дос-
тойны. И не забывайте — думать, думать… раз уж у вас это так хорошо выходит.
Виктор неловко поднялся, отдал честь и шагнул к двери.
— Продолжайте оставаться гуманистом, — вдруг произнес Марселлас.
И идиотски хохотнул ему в спину.
Глава 5
1
Рауф так и знал, что они полезут именно из этой самой щели. Метрах в
трехстах от площадки, представ-
лявшей собой относительно ровный треугольник посреди дикого нагромождения
замшелых серо-зеленых скал,
была еще одна дырка, но уж больно неудобной она выглядела, — слишком заметна,
просто отверстие в скале,
ее и обнаружили сразу же, при первом облете. Рауф отнюдь не считал, что имеет
дело с идиотами. Он и катер
замаскировал так, словно ждал врага, оснащенного целым арсеналом прицельно-
наблюдательной техники. От-
куда ни смотри, катер был всего лишь безобидным зеленым холмом, поросшим
отвратительно колючим, жест-
ким, как проволока, местным кустарником. Взлететь, разумеется, он мог в любую
секунду.
Пятерка дозорных, расставленных в самых нелепых точках периметра, усердно
изображала дегенератов.
Солдаты рылись в земле, подражая свиньям на трюфельной охоте, швыряли в рычащий
и трясущийся бур раз-
нообразные булыжники и демонстративно прикладывались к полевым флягам.
И так двое суток.
Геологи работали посменно. Бур, сложная семидесятитонная конструкция,
уходил все глубже и глубже,
почти постоянно подавая на поверхность образцы пробиваемых им пластов. Ночами
площадку освещали
