Миры Королева

лазить вниз. В конце концов, одному господу
известно, что там можно
еще найти. Я говорю — восемнадцать этажей, но это только те, до которых я
добрался сам со своими офицера-
ми. Что дальше — понятия не имею.
 В кабинет крадучись вошел щуплый немолодой унтер с нашивками мастер-повара
на рукаве. Он водру-
зил на стол поднос с парой глиняных чашек и, довольно неловко отдав Ланкастеру
честь, удалился. Виктор по-
вел бровями — унтер был явно кадровый, но какой-то вопиюще нестроевой — и
потянулся за кофе. В отличие
от разносчика напиток был настоящий десантный: крепкий до одури и очень сладкий.
 — Значит, в случае чего вам есть где прятаться, — подмигнул он Томору,
смакуя кофе. — Недурной по-
гребок, а?
 — Прятаться я не намерен. — Комдив обиженно сложил губы сердечком. — С
такой-то техникой… а
что, — вдруг спохватился он, стараясь тем не менее не смотреть в глаза генералу,
— вы думаете, что?.. э-ээ?
 «И дураков я не люблю, — с тоской подумал Ланкастер, — и слишком умные, да
еще ветераны… не все-
гда хороши. Интересно, а до чего он сам додумался, этакий недурак, гм?..»
 — Я уж не знаю, что думать, — почти честно признался он. — Впрочем, я
сейчас не за этим. Скажите-ка,
Антал, а есть ли у вас офицер, умеющий пить и при этом достойный доверия? Да, и
еще хорошо б ему быть
красавцем…
 Томор выпучил глаза и впервые за все время шевельнул бровями.
 — У меня все умеют пить. И все, я надеюсь, достойны доверия. А… что,
собственно, вы имели в виду?
 — Да уж не то, о чем вы успели подумать.
 — Милорд!
 — Ну тише, старина, тише. Это дело — шпионское… Вы слышали о том, что у
нас тут работает офицер
Комиссии по контактам?
 — Я просматривал списки. Эрика Бро… как ее там? Вы о ней, что ли?
 — О ней, Антал. — Ланкастер наклонился к начдиву и многозначительно
прищурился: — И боюсь, она
крепенько попьет моей кровищи. Вам понравится, когда эта красавица из Комиссии
станет пить кровь старшего
по чину товарища?
 — Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, у вас с Комиссией были, так
сказать, трения.
 — Вы многое понимаете, Антал.
 — И вы опасаетесь этих трений сейчас.
 — Я их предвижу. Но без Эрики мне, кажется, будет туговато. Однако же я —
гм, Виктор Ланкастер, ко-
мандир, гм-м, «Мастерфокса», не могу же я пойти к ней с бутылкой! Как вы
считаете, Антал? Или могу?
 — Боюсь, что в данный момент даже распоследний рядовой…
 Ланкастер расстегнул нагрудный карман кителя и, достав оттуда старинный
деревянный портсигар,
щелкнул кнопкой и протянул его Томору. Полковник с кивком вытащил черную
сигарку, тщательно обнюхал
ее, потянулся за зажигалкой:
 — Есть у меня именно то, что вам надо. И пьет, как танк, и мозги на месте,
и красавец… экзотический.
Гусар, одним словом.
 — Не думал, что вы занимались военной историей.
 — У меня было время… много времени. — Томор потянулся к пульту и
негромко произнес: — Сугивару
сюда, быстро.
 — В качестве благодарности, — задумчиво начал Ланкастер, но полковник не
дал ему договорить, резко
махнув рукой:
 — Отчего у вас столь дурное мнение обо мне?
 — Я подозрителен, — честно признался Виктор и вздохнул: — Примите мои
извинения…
 — Это неудивительно. А Сугивара, как начопер. мне сейчас и не имен… Так
что же, вы замыслили шпи-
онскую миссию? Или мне не следует об этом знать?
 — От вас, Антал, у меня особых тайн нет. Как иначе я пришел бы к вам?
 Томор рассеянно кивнул и вновь наполнил рюмки. Виктор повертел свою в
пальцах, втягивая носом гус-
той, немного отдающий цветами аромат, глотнул, запил кофе и вцепился крепкими,
словно у хищника, зубами,
в сигару. Похожий по вкусу коньяк они с Моней Чечелем пили на Форсайде — в ту
ночь, когда рота молодого
еще Волверстона сожгла ферму, на которой больше года жили двое «воспитателей»-
эсис: сожгла вместе со все-
ми ее обитателями, кроме двух крохотных девочек-близняшек, отправленных Моней в
санчасть на попечение
старшего врача, зверовидной майорицы тетушки Энн… погреба фермы хранили в себе
и самодельные вина, и
коньяки. Тот был с Авроры — старый, впитавший в себя запах цветущей степи и
тень, намек на морской ветер
Портленда, где его когда-то разлили.
 У них за спиной, треща и постанывая, горела большая добротная ферма. Ее
хозяева уже перестали орать,
задохшиеся в дыму. Ланкастер сидел на ящике от микрореактора, прихлебывал из
пыльной