На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
старинный университет.
— Сент-Илер? Моя родина… хотя что до климата, то это как повезет. Если
бы вас поставили на экватор,
то многим, особенно уроженцам сухих миров, пришлось бы туговато. Близость
огромного океана — дожди,
которые могут идти неделями. Мой дядька, владеющий кое-какими плантациями,
уверяет, что на привыкание
уходит пара-тройка лет. Я вырос как раз в университетском центре, это умеренная
полоса, там, да, неплохо:
зимой редко бывает ниже плюс десяти.
— Мы, по сути, уже готовились… — Томор выложил поросенка на громадное
глиняное блюдо и, запус-
тив руку в небольшой бочоночек, обильно посыпал его ароматной смесью приправ. —
Признайтесь честно:
хотите ножку?
— Ой, нет, — не согласился Ланкастер, — вырежьте мне ребрышки. Сказать по
совести, сам я готовить
толком не умею, зато всегда уважал людей с кулинарными талантами. Наверное, ваша
жена от вас без ума?
Томор внимательно посмотрел на узкое лезвие самодельного, с наборной
рукояткой ножа.
— Вторая, — негромко сказал он. — Правда, она еще слишком молода. Первая
погибла на Кассандане,
когда я единственный раз промахнулся по десантирующемуся эшелону. — И всадил нож
в поросячий бок.
Ланкастер покачал головой.
— Я часто думаю, насколько странно то, что мы совершенно не изменились, —
произнес он, усаживаясь
за стол.
— Что вы имеете в виду, милорд?
— Ну, смотрите: мы с вами сидим на планете, удаленной от нашей забытой
прародины на десятки свето-
вых лет, вокруг нас — мощнейшая техника, способная уничтожить миллионы людей в
считанные доли секун-
ды. Уже тысячу лет мы бродим по космосу, становясь то умнее, то, наоборот,
глупее на целые столетия, — и
вот мы с вами сидим здесь, в тени этих чудных, хотя и абсолютно чужих деревьев,
и, смешно сказать, жарим
родного нашего поросенка. Как тысячи, десятки тысяч лет назад! Даже одеты мы с
вами в такую же свиную
кожу, как и тогда…
— Только бластер у вас на поясе не соответствует, — вдруг улыбнулся
подполковник Декстер. — И кон-
нектер на шее — тоже не из пепла тысячелетий.
— Бесспорно! Но внутри мы остались такими же. На кой черт носить пластик,
если можно иметь одежду
из натуральных материалов. Зачем гонять небезопасный антиграв, требующий
волнового реактора, когда мож-
но ездить на колесах с банальной фузионной турбиной, хоть и используется она уже
лет восемьсот? Мы идем
от простого к сложному, на этом построена вся наша цивилизация, но на первом
месте все равно — всего лишь
целесообразность, позволяющая нам ощущать полноту жизни без ненужных трат
энергии. Ведь и рредки наши,
собираясь жарить дракона, не думали зажигать для этого лес.
— Динозавра, — машинально поправил Томор. — Хотя, кажется, ящеры вымерли
раньше. А может, и
нет. Кто сейчас знает? А изменения… знаете, я думаю, что тысячу лет назад наши
предки никак не думали, что
и мы, их далекие потомки, будем все так же воевать даже, пожалуй, более жестоко
и исступленно, чем они,
убивавшие друг друга.
— Они не имели представления о законах конкуренции, — невесело улыбнулся
Ланкастер. — А если и
догадывались, то стремились их идеализировать. Вселенная казалась им
величественной — но они не думали
даже, насколько она ужасна. Мы сами, бродяги и авантюристы, столетиями
бороздящие космос, долго надея-
лись, что вокруг нас действуют законы, изобретенные тысячи лет назад на
маленькой голубой планетке! Но,
увы, оказалось, что слово «гуманность» действительно является всего лишь
синонимом слова «человечность».
Мы могли быть человечны — другим же, живущим по своим законам, само это понятие
было чуждо. Войны с
негуманоидами немного научили нас жизни, и все же мы до последнего верили, что
те, кто похож на нас, те,
кто способен нас понять, могут быть столь же человечны, как и мы. Дурацкая
иллюзия!..
Полковник налил Виктору стакан белого, затем неторопливо выложил на его
тарелку порцию салата и
вдруг тяжело вздохнул. Ланкастер удивленно двинул бровями.
— Я вспомнил кое-что. — Томор поднял бокал. — Очень похожие вещи говорил
мне один парень, с ко-
торым я познакомился во время своей госпитальной эпопеи на Кассандане. Мне,
видите ли, здорово не повезло
в одном деле, и в итоге я почти полгода странствовал по госпиталям. Ну, вот…
на Кассандане я разговорился с
одним офицером ССС, проходившим там реабилитацию
