На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
после какого-то странного
эпизода. Умный был парень
— и его рассуждения поразительно походили на ваши. Он тоже считал, что нам,
Человечеству, давно пора от-
казаться от сопливости и крушить любых врагов, даже если они принадлежат к нашей
же расе.
— Вот как? — заинтересовался Ланкастер. — Гм… откуда, говорите, был этот
парень? Аналитик ССС?
А из какой службы, не помните?
— Если я правильно его понял, он был в каком-то засекреченном диверсионном
подразделении, где и по-
лучил свое. Что-то они делали на Окраине — что именно, он, конечно, не
рассказывал.
Ланкастер не донес свой стакан до рта.
— Полевой офицер ССС?! Вы не ошиблись, полковник? В Сообществе нет полевых
офицеров, там толь-
ко клерки и агенты, но уж никакие не диверсанты! Если им нужна, как сами они
говорят, «грубая сила», то ис-
пользуются спецкоманды Десанта или флотские «синие львы».
— Нет-нет, генерал, я прекрасно все помню, он был именно из ССС — я и сам
немного удивился. Что-то
они там делали на Окраине, что-то совсем секретное, о таком маме не
рассказывают.
Ланкастер глотнул — и на секунду ему показалось, что легкое вино обожгло
горло. Немыслимо. Он сра-
зу вспомнил относительно недавний разговор с сенатором Сомовым, его смех по
поводу недогадливости гене-
ралов… значит, некий Генри Шер, в ту пору всего лишь начальник отдела,
самостоятельно создал подразделе-
ние, способное вычислить и захватить живьем одного, а скорее всего нескольких
«воспитателей», — задача са-
ма по себе невероятно сложная, для этого нужны специально подготовленные люди, а
откуда их взять, соблю-
дая при этом такой режим секретности, что об операции не узнал решительно никто,
кроме крайне узкого круга
«молодых псов». Да как, черт его подери? «Мастерфотсс» формировали и тренировали
в условиях полного «ва-
куума», и то слухи о нем расползлись во все стороны. Значит, Шер — или кто-то
еще — смог не только устано-
вить беспрецедентный режим, но и добраться до старинных методик «легионов рыжих
лис», по которым гото-
вили его легион. Если это и впрямь так, значит, верны давние слухи о
таинственных «черных фондах» и рассу-
ждения о том, что ССС много лет служит не Конфедерации, а самому себе,
превратившись в загадочный орден
с непонятными целями и стремлениями!
— На Окраине происходило много такого, о чем не очень-то расскажешь. Кое-
где Флот строил ложные
базы — но потом опять-таки говорили, что это пока они ложные, а вот после
войны… для чего, спрашивается?
Некоторые операции Флота в удаленных от старых метрополий районах выглядели
совершенно дикими и бес-
смысленными, поэтому о них стараются не говорить даже сейчас: публике трудновато
объяснить суть отвле-
кающих маневров, которые обернулись большими победами за десятки световых лет. У
нас ведь, сами пони-
маете, — люди, видевшие войну с уровня капитана или майора, уже ринулись писать
ее историю в подробно-
стях и с картинками. А кому охота читать потом, что честно заработанные тобой
медали получены, оказывает-
ся, за бессмысленные и идиотские сражения? Так что пока лучше действительно
помолчать. Пройдет время,
улягутся страсти, диссертанты выкопают миллионы мемуаров, которые, как вы
понимаете, сейчас пишутся
впопыхах, и история сама рассудит, что было правильно, а что нет. Тогда,
возможно, кто-нибудь защитится и
по моему несчастному легиону, который барахтался в жутком дерьмище, а получил в
итоге «общественное по-
рицание». Годы, они рассудят, Антал. И может быть, ваши промахи и ошибки не
будут казаться историкам та-
кими ужасными, как сейчас они кажутся вам. Просто… как бы это поточнее
сформулировать… уйдет личное.
Профессия историка требует хладнокровия, вы согласны? А уж когда дело дойдет до
этой, нашей с вами
войны, беспристрастность потребуется юным диссертантам в полной мере, ибо
нагадили мы, если честно, по-
рядочно.
— Вы очень хорошо сказали, милорд, — нашей с вами. Да, она навсегда
останется нашей войной, нашей
и ничьей иной. Сколько поколений людей прожили свои жизни — хорошо ли, плохо ли,
не важно, — ни разу не
увидев врага в прицеле? А нас встряхнуло и перемешало. И внуки выживших… они
будут помнить.
— Они, Антал, не будут помнить то отупение, которое все мы ощутили,
услышав о мире. Знаете, мне
почти сразу сказали: держать никого нельзя, но и формировать
