На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
что стоило чужим
зацепиться хоть где-нибудь, хоть
в одном мире, считающемся человеческим, — и тогда крови было бы намного больше.
— А мы, по-твоему, укольчики делали?
— Мы делали кровопускание, была такая мода когда-то — чуть голова
заболела, тут же вену вскрыть и
пол-литра в тазик вылить. Говорят, помогало.
— Ну да, сейчас мы тоже делаем этакое кровопускание… Только заметь вот
что — тогда, раньше, мы
убивали подданных Конфедерации: за измену и все такое прочее. Теперь же мы опять
убиваем людей, только
вот к Конфедерации они пока еще отношения не имеют. Забавный получается
парадокс: мы убиваем их для
того, чтобы вручить выжившим удостоверения личности и налоговые листы. Так,
Моня?
— Ты заранее знаешь, что я тебе отвечу. Как врач я против любого убийства.
Как человек, как «поддан-
ный» — да мне на них просто наплевать. Но я военный, как и ты, а военный обязан
выполнять приказы, даже
тогда, когда он осознает, что делает то, что всего лишь выгодно далеким отсюда
политикам. Если тебе это не
нравится, ты всегда можешь подать рапорт на увольнение. Но почему-то ты этого
пока не сделал. И не сдела-
ешь, потому что волнует тебя не столько моральная сторона проблемы, сколько
поведение командира. Ты пере-
стал его понимать? Бедненький! Я тоже… а что дальше? Мы все постепенно сходим
с ума — мы никак не мо-
жем понять, за каким дьяволом нас сюда засунули, но все почти одинаково ощущаем,
что закончится это плохо.
Мне, наверное, пора садиться за диссертацию о развитии пророческого дара у
старших офицеров спецподраз-
делений.
— Странный у нас разговор… — Рауф неожиданно встал. — Лучше я пойду,
Моня. Спасибо за коньяк.
Если почую, что с головой совсем швах, ты узнаешь об этом первым.
Чечель запер за ним дверь, вернулся к столу и задумчиво налил себе на два
пальца коньяку.
— Надо писать на него рапорт, — промычал он себе под нос. — Но как, ч-черт
его возьми?
3
— Майор Сугивара, господин генерал. Явился с докладом по случаю…
— Садитесь, Кэссив. — Ланкастер не дал ему договорить: уставной рапорт
казался нелепым. — Садитесь
и рассказывайте. Честно говоря, я уж заждался. Что, тяжелый случай?
— И да и нет, господин генерал. Приручить ее оказалось совсем нетрудно, а
вот говорить с ней о деле…
у меня получилось не сразу — именно из-за этого я и тянул так долго. Видите ли,
в вопросах профессионально-
го плана Эрика производит довольно странное впечатление, я сперва даже решил,
что это своего рода поза, хо-
тя мне трудно представить нигилиста в серьезной государственной службе.
— Позвольте, позвольте… я что-то не успеваю следить за вашей мыслью. Что
значит — нигилиста?
— Ее рассуждения в корне противоречат нашему пониманию проблемы. Она
находится здесь отнюдь не
д к того, чтобы способствовать ведущимся исследованиям. Как раз наоборот — своей
целью она видит нанесе-
ние максимально возможного вреда экспедиции., в общем, чтобы мы все отсюда
поскорее убрались.
— А вместо нас, значит, прилетели этнологи-энтомологи? Так, что ли?
— Опять нет, господин генерал. Она хочет, чтобы мы навсегда забыли об этой
планете.
— А вы не сказали ей, Кэссив, что тогда о ней вспомнят другие?
— Что-то вроде того, ваша милость. — Сугивара улыбнулся и почесал затылок.
— И, знаете, был просто
потрясен ее ответом. Она заявила мне, что любая наша деятельность на Айоранских
мирах была и является —
да, до сих пор — преступлением. Мне, как вы понимаете, слышать такое довольно
странно. Я бывал на планете
предков и прекрасно знаю, сам ведь видел, насколько отличается жизнь глухих
районов от принятых в «старых
мирах» стандартов. Да-а… об этом не любят говорить. Но кое-где до сих пор
правят не выборные советы, не
общины, да вообще не светские власти — правят религиозные «авторитеты», слепо
поддерживаемые фанатика-
ми. Особенно на Среднем Севере, конечно. В Аххид Малайяк человека могут убить
только потому, что он не
пришел в храм на праздник. Да, там действуют те же тайные храмовые суды, что и
тысячу лет назад. А комис-
сары Конфедерации, сидящие в крупных городах, делают вид, что ничего этого не
существует, что все это вы-
думки… Но люди знают — жаловаться бесполезно. Поэтому кое-кто с Рогнара бежит
при первой же возможно-
сти. А Эрика считает: все это именно от того, что когда-то Рогнар влился в
Большое Человечество. Мол, если
