На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
— серые,
постоянно бегающие по сторонам, словно бы не способные к фиксации на каком-то
определенном объекте,
прятал за темными очками.
— Так. — Шер крайне редко здоровался с людьми — не чаще, по крайней мере,
чем надевал мундир. —
Сенатор, я готов выслушать ваши новости.
— Мои прогнозы самые пессимистичные, — пропел своим нежным контральто
Блиммер. — Боюсь, что
проект военного бюджета, предложенный нашей фракцией, будет провален в первом же
чтении. Обстановка, к
сожалению, накаляется. Никто, даже Шэттак, не желает слышать о новых расходах.
Партия Шэттака в основ-
ном сражается с левыми. А промышленники, разумеется, думают только о налогах.
— От крысы Шэттака я ничего другого и не ждал, — спокойно произнес Шер,
опускаясь в кресло.
Из бокового кармана его пиджака почти незаметно появилась очень дорогая
трубка с янтарным мунд-
штуком и небольшой кисет. Тонкие, длинные, женственные пальцы маршала
несколькими движениями набили
ее черным табаком, из рукава возникла золотая зажигалка, и вот неспокойные серые
глаза исчезли в облаке
ароматного белого дыма.
Ди Марцио понял, что сейчас чихнет.
«Выродок, — сказал он себе, сверля глазами ковер. — Ведь ты выродок, сукин
сын. Ты посмотри на
свою рожу, ты же ходячий генетический дефект. И почему я должен сидеть и
выслушивать твои дебильные
идеи, которых никто, кроме тебя самого, не понимает и не поймет никогда, потому
что это идеи шизофреника,
дебила, недоноска!..»
— И эти люди берутся решать судьбы человеческой расы, — фыркнул голос Шера
из дымовой завесы.
— Господи, ну что за мерзавцы! Лавочники и дешевые ростовщики, не способные
воспринять решительно ни
одной идеи, так или иначе связанной с их же собственным будущим. Им неинтересно
не то что послезавтра,
хуже, — этой толпе неважно, что случится завтрашним же утром. Они живут только
сегодняшним днем.
— Промышленной партии нужно как можно меньше налогов и как можно больше
рабочих рук, — ото-
звался Блиммер. — Левые запутались окончательно, потому что в условиях дефицита
рабочих рук довольно
странно пытаться выжать из довоенных лозунгов хоть что-то, но тем не менее они
активны: по крайней мере, в
этом созыве. Если бы выборы были не через два года, а сейчас, в Сенат прошло бы
от силы трое левых.
— Левые! Вот кого надо бы вообще перевешать как собак! — рявкнул Шер. —
Десятилетия сидеть на
сокращенных военных программах, а потом укладывать миллионы людей в каждой
вшивой операции. Что-то я
не помню, кто из наших радетелей справедливости отправился добровольцем! Но это,
— его голос опустился
так же неожиданно, как минуту назад взлетел к потолку, — все частности. Наши
фонды достаточно велики, и
похоже, что нам даже не удастся вычерпать их до конца. По крайней мере, в
течение этого года…
«Вот интересно, — неожиданно подумал генерал Годар, — а что бы сказали их
милости сенаторы, слу-
чись им узнать, что две маленькие, но хорошо оснащенные верфи уже три года гонят
целую серию непонятно
чьих кораблей, каждый из которых способен переколотить половину горшков на кухне
у любого противника в
Галактике? И на чьи деньги это делается? На деньги маршала Шера? А кто он для
них такой? Да, по сути, и
никто…»
— Если задача останется неизменной, — подал голос Эйген Керс.
Шер повернулся к нему — взгляд маршала был, как всегда, абсолютно,
непоколебимо равнодушным, во-
дянистые голубые глаза казались неживыми. Шер медленно поскреб ногтем кончик
носа и кивнул.
— Модификации, конечно, возможны.
— И если мы не ошиблись со сроками, — все так же, словно в воздух, добавил
Керс.
Ди Марцио понял, что сегодняшний день окончательно следует занести в
черный список. С утра ему не
давала покоя аллергия, причиной которой являлась мелкая, но совершенно
неизлечимая инфекция, подхвачен-
ная им по лейтенантской юности на одной далекой планетке, название которой он
старался вспоминать пореже.
Наличие в зале проклятого папоротника сделало зуд в носу невыносимым. Он
чувствовал, что вот-вот чихнет,
но никак не мог разрешиться от этого бремени, непроизвольно ерзая в кресле, как
школяр перед экзаменатором.
«Лучше б я тогда застрелился, — подумал он, глядя, как Шер покачивает
зажатой в правом кулаке труб-
кой. — Ну что б они со мной сделали, ну что? Ну не разжаловали бы ведь… ну,
вставили б фитиль, так
