На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
волосы, пугали его
больше всего. Второй из вождей, остролицый, с недавно выбритым черепом, смотрел
прямо перед собой отсут-
ствующими, ничего не видящими глазами, его руки кукольно недвижно свесились
вниз. Лишь часто вздымаю-
щаяся грудь выдавала в нем жизнь.
Генерал Ланкастер не раз смотрел в лица тех, кого считал не просто
оппонентами, а мерзавцами, про-
давшими самую суть своей человеческой природы — и делали они это, как правило,
вполне сознательно. Нахо-
дясь в здравом уме и трезвой памяти. Это были вполне состоявшиеся люди,
привыкшие не задумываясь по-
треблять все блага, предоставляемые им человеческим обществом, — права и свободы
и, особой статьей, —
безопасность, уверенность в защите, которую дает только ощущение принадлежности
к огромной и могущест-
венной «стае». И все же они почему-то забыли об этом, похоронив самую свою суть,
совершив то, что трудно
даже назвать преступлением, В глазах Ланкастера это было нечто большее, чем
измена: та, по крайней мере,
всегда объяснима. Но как можно навсегда отречься от памяти, от тысяч и тысяч
поколений, каждое из которых
вложило свою долю в создание твоей души? Смерть, по мнению Виктора, не могла
быть достойной карой этим
(людям? нет, он не мог называть их людьми — не получалось, как ни старайся!)
несчастным. И все же он уби-
вал их, потому что оставить жить дальше не мог.
«Вот работа, — неожиданно для себя подумал Ланкастер, — хуже золотаря».
Раньше, убивая, он старался не думать о своих мертвецах как о людях.
Просто дерьмо, которое нужно
убрать с дороги, чтобы не пачкать сапоги. Враги прекрасно понимали, что делают,
они догадывались, пожалуй,
что получится в итоге: что ж, за все нужно платить. За несбывшиеся мечты тем
более. Сейчас же перед ним
сидели всего лишь злые, испорченные дети, которым, по-хорошему, нужно было бы
как следует надрать задни-
цы и отпустить восвояси.
Но и их приходилось убивать, потому что иначе нельзя.
«Все это чушь, насчет благородной борьбы за свою землю и мерзких
захватчиков, которые в ней копают-
ся, — думал Виктор, глядя на мужчин в сером тряпье, — все чушь. Мы для них
просто добыча, объект охоты,
более вкусный, чем какие-нибудь местные бараны, или что у них тут водится…
охотники оказались в роли ди-
чи, поэтому они так удивлены. Не столько напуганы, — сколько удивлены. Немного,
совсем немного времени,
и страх пройдет — как только они уверятся, что я не собираюсь резать их на
жаркое. А как только пройдет
страх, появится и прежняя наглость, ведь если я не спешу их резать, значит, я
слаб. Как все это знакомо!»
— Кто предложил лететь на птицах? — громко, с рычащими интонациями,
спросил он.
От ментального удара транслинга, который переводил сразу в мозг, оба вождя
содрогнулись. Старший
всплеснул руками и отчаянно завертел шеей, пытаясь понять, чей голос он слышит в
своей несчастной голове,
младший же заморгал и принялся тереть кулаками заслезившиеся глаза.
— Кто?! — крикнул Ланкастер. — Отвечать!
Младший вцепился обеими руками в свою бороду и затрясся в беззвучных
рыданиях. Старший же нако-
нец понял, кто с ним говорит, но Ланкастера он видел лишь как огромный черный
контур в мрачном красном
свечении стоек, и страх никак не проходил. Но отвечать было необходимо, он это
понимал. Надежда, что его
все-таки не убьют, или, может быть, убьют не сразу, или… сердце трепыхалось в
груди, как раненый птенец, то
взмывая куда-то вверх, то падая вниз тупой болью в животе.
— Ко-колдун, — прошипел он и повторил, уже громче: — Колдун. Аннат
Крылатый.
— Птицы принадлежат ему?
— Нет, досточтимый великан. — Старший вождь хлопал глазами, пытаясь все же
разглядеть лицо темно-
го гиганта. — Птицы принадлежат моему роду. Аннат — колдун, он воспитатель. Он
учит наездников, как вос-
питывать птенцов. Когда он приходит в мой род, куры родят благополучно. Если нет
— мы теряем много птен-
цов. Аннат умеет разговаривать с курами, когда им пора родить. Тогда они родят
много и легко.
Проклятая железяка, фыркнул Ланкастер, что ж тебя заклинило на этих
«курах»? Простейший перевод
понятия «самка птицы»? Вот еще проблемы…
Он машинально расстегнул карман своей кожаной куртки и достал портсигар.
Оба бородатых, увидев
вспышку зажигалки, отшатнулись и втянули головы в плечи.
— Я бы дал этим говнюкам немного пива, — послышался
