На смену романтической эпохе послевоенной Империи, когда разумные расы Галактики объединились во имя мира и процветания, пришло новое время. Время готовых ради наживы на любые преступления. В этих условиях только самые достойные офицеры Службы Безопасности Галактической Империи и в их числе династия Королевых способны противостоять проискам врагов Империи. Пока такие, как он, носят офицерскую форму, космическим пиратам и гангстерам никогда не будет спокойной жизни.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
заходил Моня, говорил, что вы завели дружбу с
каким-то кузнецом, который яко-
бы может вывести нас на этих?..
— Эти скоро нас треснут, — криво усмехнулся Ланкастер. — Но сперва я
выясню, кто они такие. Колду-
на я возьму завтра. Пусть пока побродит.
— Если они треснут, то дело плохо. — Рауф положил свою книгу на
прикроватный столик и уселся по-
удобнее. — Против десанта мы не выстоим. Почему вы не хотите докладывать наверх?
— А что докладывать, Раф? Или ты сам не представляешь ситуацию? К тому же
выяснились еще кое-
какие подробности. Оказывается, мы здесь не просто так. За нас, знаешь ли, было
заплачено.
— Я так и предполагал.
— Наши предположения теперь до жопы. Я уверен, что мы выясним, кто тут у
нас расселся, и тогда уже
и доложим.
— Может, надо было выяснять сразу? Ланкастер закусил губу.
— Знаешь, я слишком боюсь показаться сумасшедшим, — признался он после
долгого молчания. — Ка-
кой-то подвох виделся мне тут с самого начала. Я… понимаешь, я не хотел
демонстрировать свои сомнения.
Сомнения, страхи, называй как угодно. Командир, который дергается туда-сюда,
никому не нужен. Ты же пом-
нишь, какой я был — даже если я в чем-то и сомневался, то вы об этом и не
догадывались.
— Догадывались, — тихо произнес Рауф.
— Вот как, — хмыкнул Ланкастер. — Все это время?
— Если вы имеете в виду войну — конечно, нет. Но перед Виолой… первым
заметил Моня, потом уже я.
— И вы болтали об этом у меня за спиной, как старые бабы?
— Командир, но вы-то никогда не отличались излишней разговорчивостью. Во
многих случаях мы до
последнего не знали, куда идем и что нас там ждет. А спрашивать… — Рауф дернул
плечом, — мы не считали
себя бабами.
— Прости. Я совсем не это имел в виду.
— Ничего. Не думайте, что мы не верим вам. Как раз наоборот. Знаете, Моня
как-то раз сказал мне, что
рядом с вами ему воевать не страшно. А вообще он, по его словам, трус. Смешно,
нет?
— Не очень. Если б у нас было побольше таких трусов, как Моня… Я,
наверное, и в самом деле виноват
перед всеми вами, Раф. Я действительно не хотел, чтобы вы видели мои сомнения. У
каждого человека бывают
минуты неуверенности, но командир не может себе позволить, чтобы его
неуверенность увидели подчиненные.
— Значит, вы сознательно лишали себя человечности.
— Я никогда не был жестоким.
— Я не о том. Вы часто повторяли, что в мире не бывает ничего абсолютного,
а сами пытались выгля-
деть абсолютом. Разумеется, мы все благодарны вам за то, что под вашим
командованием большинство из всех
нас благополучно пережили эту чертову войну, да, за что мы выжили, и вообще за
наш процент потерь, ниже,
кажется, ни у кого и не было, но… Вы всегда были отстраненным, ну, словно у
вас есть не только задачи ле-
гиона, а еще и какие-то свои, собственные, и в них вы нас не посвящали. Так и
сейчас. Почему вы не вцепились
в кузнеца сразу, если он знал, где этот странный колдун?
— Потому что я попытался дать себе слово… — Ланкастер встал со стула, на
его губах появилась горь-
кая полуулыбка. — Слово стать человеком. Выздоравливай, Раф. Может, я приду еще
завтра.
Он вышел из госпиталя со странным чувством какой-то потери. Может, потери
иллюзий… нет, Ланка-
стер не думал, что его офицеры, рядом с которыми он прошагал все военные дороги,
перестали в него верить.
Он не боялся, что они отдаляются от него, в конце концов, война давно позади, и
того странного братства, что
держало их вместе, уже не вернуть. Ему казалось, что сам он, легион-генерал
Виктор Ланкастер, совершает
сейчас некую ошибку, наполненную глухим, молчаливым фатализмом.
«У меня нет пути вперед, — подумал он, медленно шагая по дорожке и слушая,
как бетон отзывается
мягким рифленым подошвам его сапог, — но и назад тоже. Я словно бы застрял, как
муха в янтаре. Я сущест-
вую, но это иллюзия, потому что на самом деле это мир крутится вокруг меня, а
сам я навеки замер, закованный
в своем ужасе… ужасе чего? Ужасе ошибки? Ужасе оказаться слабее, чем я есть?»
На шее у него заверещал коннектер.
— Господин генерал, — выдохнул ему в ухо То-мор, — над горами какие-то
вихревые электромагнит-
ные аномалии.
— Над горами? То есть в атмосфере?
— Да, именно так. И мне кажется, я раскусил, где эпицентр.
— Сейчас я буду в БИЦе, передайте картинку туда.
В центре дежурил Кертес. При появлении командира он вскочил, коротко
отрапортовал
