Миры Королева

бойни, резво рулили во все стороны.
 На экране задней полусферы появился катер лейтенанта Мендозы.
 – Крепко спите, – сказал ему Ланкастер. – Добейте удирающих, быстро! Ушедших не прощу!
 – Есть! – гаркнул Мендоза.
 К северу от лагеря, со стороны недавней атаки, уже опускались машины десантного дивизиона, который Чандар снял с носителя. Ланкастер приказал командиру держать людей на борту, а сам вышел на канал «Венома».
 – Пока все в порядке, – устало заговорил физик. – Оставайтесь на позиции, а мы полетим вырубать портал. Я возьму отдельную гренадерскую роту, мне ее хватит. Хватило бы времени… кто знает, сколько войск у нас на подходе? Если что – снимайте с орбиты хоть весь легион, теперь это уже не принципиально.
 – Что у нас в лагере? Ярослав, людям нужна помощь!
 – Я хочу, чтобы доктор Огоновский остался со мной, – отчеканил Чандар, – хотя он и рвется в бой. Вы меня поняли? Не переживайте за строителей, санитарная команда уже в десяти километрах. Сами вы никому не поможете.
 – Я вас понял, – выдохнул Ланкастер и добавил, уже громче: – Я занимаю позицию.
 Он приземлился в нескольких метрах впереди головной машины танковой роты: дивизион высадился академически правильным клином тяжелыми танконесущими ботами вперед, буквально по учебнику. Впрочем, высадка происходила в полигонных условиях, без намека на какое-либо противодействие противника, так что от командира странно было бы ожидать каких-то ошибок: в военных Академиях Конфедерации учили крепко.
 Едва штурмбот Ланкастера коснулся грунта, на связь вышел командир дивизиона, доложившийся о себе – очевидно, до того он не решался тревожить знаменитого генерала, понимая, что ему сейчас есть чем заняться.
 Прибывшая санитарная команда грузила в свои машины всех без разбору строителей – и живых, и мертвых, на борту отсортируют… лагерь быстро опустел, санитарные катера ушли в черное небо. Виктор подумал о том, что сейчас испытывает Осайя, летящий над горами в тяжелом «Веноме», который стал для него пресловутым Ковчегом Судьбы. О чем он решится рассказать своим соратникам, которые, замерев в притихших городах, ждут неведомого, сжимая в руках старенькие автоматы?
 «Мы не ушли, – сказал себе Ланкастер, – хотя должны были уйти. Мы даже не остались в роли бессильных наблюдателей. Мы решили стрелять… Почему? Ведь недавно еще я даже не стал бы слушать, расскажи мне кто-нибудь о таком. Кто бы мог подумать, что из положения „нечего терять“ можно вдруг оказаться в ситуации „слишком много“?..»
 – У вас включение, почти над вами! – услышал Виктор голос Чандара. – Будьте осторожны!
 – Что? – не сразу понял Виктор. – Прямо над нами, что ли? Как это?
 И за его спиной дико закричала Суинни. Все, что успел увидеть Ланкастер, это пульсирующее дымное кольцо, вобравшее в себя его штурмбот, – а через миг ночь сменила свои краски.
 
 
 
 Вертолет дымно горел в сотне шагов от входа в пещеру, и, глядя на него, Элг понимал, что жизнь, очевидно, подошла к концу. Нападавшие, бросив полсотни своих убитых в долине, отошли за близкий перевал, но их отход сулил лишь недолгую отсрочку очевидного. Второй вертолет удрал насовсем, когла его командир понял, что соваться под выстрел гранатомета – дело самоубийственное, так что теперь Элгу и горстке выживших солдат оставалось лишь пересчитать оставшиеся боеприпасы и навалить побольше камней на входе. Пять человек оставались внизу с учеными – Элг и сам не знал, зачем, точнее, думать ему об этом было некогда, он помчался наверх сразу же, как только услышал доклад от офицера, находившегося в охранении снаружи пещеры. Как ни странно, тактические радиостанции работали в каменном мешке вполне нормально, если не считать досадливого гудения в наушниках: видимо, чертов модулятор давал наводку. Элг знал, что взорвет все это дерьмо, но пока еще оставалась надежда, что удравшие пилоты отправились за помощью. Надежда эта выглядела более чем призрачной, однако ж ничего лучше у господина начальника королевской контрразведки на данный момент не имелось. Пытаться связаться с Ланкастером? И конфедерат ринется вытаскивать его из боя, под гранатометы, насквозь прожигающие танк? Да уж!.. особенно учитывая тот факт, что он боится сделать хоть один выстрел!
 На полпути между пещерой и чадящим скелетом «Ройдена» лежал Хорвир, страшно иссеченный осколками гранаты. Он был последним офицером из тех шести, что вылетели на закате с базы Монель-Барри… солдат у Элга оставалось всего двенадцать да плюс те пятеро в глубине горы.
 Элг посмотрел на хронометр и подумал, что смысла морочиться больше нет, пора спускаться вниз и закладывать взрывчатку. Он поджал запекшиеся губы: что бы там ни было, а операцию