Миры Королева

Ринальди, одно из тел принадлежит младшему представителю семьи известных на Кассандане бизнесменов и благотворителей, кавалеру Рыцарского Креста полковнику Теопольду лорду Харрису, в недавнем времени покинувшему ряды Военно-Космических Сил Империи по семейным обстоятельствам. Полковник Харрис был одним из наиболее ярких представителей той доблестной плеяды…» Да пошли вы со своей плеядой! Одно из тел! Нет там никаких «тел»!.. Видел я, что такое смерть в выгоревшем отсеке! Йорг! Пожалуйста, налейте-ка мне чего-нибудь. У меня возникает ощущение, что я ухожу от погони, кладу вираж за виражом, но стряхнуть с хвоста ублюдков никак не могу…
Детеринг понимающе кивнул. Из кухни он вернулся, неся в руке початый ром и пузатую бутылку легкого красного вина для себя.
– Завтра мне нужно погонять Макса на полигоне, – ответил он на удивленный взгляд Харриса. – Он считает, что у него проблемы с фехтованием, а экзаменатор, говорят, лев рыкающий.
– Аттестация на чин? – осклабился Тео. – Понимаю, понимаю… мне ехать с вами?
– Да, если до утра не поступит других распоряжений. Тренировочная база у нас, конечно, закрытая, но для меня, я думаю, сделают исключение.
– От Вальдемара в ближайшее время никаких распоряжений ждать не стоит. Он сейчас будет принимать соболезнования и при этом каждые пять минут совещаться с дедом. Не могу сказать, что мой брат не самостоятелен, но с лордом Энгусом лучше не шалить.
Харрис выпил полбокала рому и, довольно покряхтывая, принялся загружать в гриль давно напиленные хозяином вишневые чурочки. Из последней чурки он ловко нарезал щепы, потом взял со стола зажигалку:
– Знаете, а я и сам с удовольствием посмотрел бы на ваш с Максом поединок.
– Поединка не будет, – очень серьезно ответил Детеринг.
– Я имел в виду – спарринг.
– И спарринга у нас тоже быть не может.
Качая головой, Тео подпалил щепу, посмотрел, как занялись веселыми язычками пламени дрова, и вернулся за стол:
– Макс как-то обмолвился, что вы учились на Россе, в древних монастырях. Я видел отличных росских пилотов… среди них встречаются прекрасные пилотажники, но как тактики они недотягивают даже до среднего корварского уровня. И знаете что? Мне однажды пришло в голову, что корабль многие из росских асов воспринимают в качестве своего клинка. Нет, они и строй держат вполне приемлемо, но при этом постоянно стремятся сократить дистанцию. Будто бы ударить кораблем.
– Но это, как я понимаю, связано в основном с несовершенством систем наведения, – поднял бровь Детеринг.
– Нет, Йорг, увы – это связано с традицией биться лицом к лицу даже в позднюю, огнестрельную эпоху. Вы должны это знать гораздо лучше меня, не правда ли? Между тем, – Харрис задумчиво прищурился и налил себе еще, – искусство боя в трехмерном пространстве подразумевает одну аксиому, о которой даже наши теоретики зачастую стараются не думать: сокращение дистанции сокращает пространство маневра. Бой на малых скоростях и малых дистанциях для звездолета человеческого производства почти всегда смертельно опасен. У россов – еще хуже: что бы там они ни рассказывали, но броня у них очень слабая. Заметьте: росской техникой пираты пользуются только при полной безнадеге. Впрочем, я не о том говорю… Фехтование – штука замечательная. Если б меня не учили мечу, я вряд ли смог бы научиться владеть своим телом так, как того требует ремесло пилота. И уж, конечно, никогда не смог бы чувствовать противника. Хотя этой вот ночью – почувствовал слишком поздно.
– Я думаю, вы ничего не могли сделать в той ситуации…
– Мог…
Харрис подошел к грилю, поворошил ровно горящие дрова подобранной в саду толстой веткой и чуть слышно вздохнул. Детеринг не очень понимал, что творится в голове у его вынужденного гостя, – при ближайшем рассмотрении Тео оказался довольно странным типом, часто погружающимся в некое подобие медитации: вроде бы собеседник рядом, но на самом деле он где-то очень далеко… Йорг знал: в молодости Тео Харрис трижды оказывался в разрушенном корабле, плывущем на огромном расстоянии от базы. Ему везло, и патруль соседнего сектора приходил на помощь раньше, чем выходили из строя резервные системы жизнеобеспечения. После таких приключений начальство обычно предлагает перевод в более спокойное место, но он отказался, чтобы, получив вскоре свой первый фрегат, драться без поражений. Ему случалось терять людей в выгоревших рубках и отсеках, но корабль он не терял ни разу за всю свою многолетнюю карьеру командира. Это говорило о многом.
– Дом был обстрелян с довольно большого расстояния, причем с двух азимутов одновременно: синхронизация была прекрасная, – глухо заговорил Харрис, продолжая стоять у гриля. – Разумеется, возможность подобной