Миры Королева

сторожей оказалась пустой. Йорг на всякий случай подергал запертую дверь и заглянул вовнутрь, но не увидел ничего интересного: стол с кофейным автоматом, койка у стены да пара кресел. Охрана паркинга предпочла покинуть свой пост, что выглядело довольно тревожно.
За воротами начинался большой сквер. Детеринг, Харрис и Резник быстро миновали тщательно очищенную от снега центральную аллею и вышли на улочку, застроенную типовыми трехэтажными коттеджами на две семьи. Йорг поднял голову: все окна были наглухо зашторены и темны. Квартал казался вымершим – ни машин, ни прохожих…
– Какой-то морок, – мрачно произнес Резник. – Куда они все подевались?
– Попрятались по норам, – ответил Харрис. – Смотрите…
В окне второго этажа, прямо напротив них, зашевелилась тяжелая ткань, и коротко блеснули тревожные женские глаза.
– Идемте, – махнул рукой Детеринг. – Если пройти дворами, мы выйдем на проспект, а там, я видел, какие-то коммунальщики ковыряются.
Он перешел через дорогу и уверенно свернул в проход между домами. Узкая дорожка вела через аккуратный садик, в глубине которого виднелась какая-то башенка с круглой островерхой крышей. Когда до башенки оставалось метров двадцать, Детеринг услышал за спиной щелчок открываемого окна и испуганный женский голос:
– Не ходите туда! Там… Там полицейский!
– О, черт, – сказал Харрис.
Йорг развернулся и побежал к дому, ища глазами приоткрытое окно.
– Где – там? – спросил он, когда женщина, увидев его приближение, снова высунула голову из окна.
– Там, – махнула она рукой, указывая на башню. – Там у нас детский астрономический клуб. Часа три назад – мы ведь всю ночь не спали – я видела в окно, туда полицейский заскочил. Выбил дверь, и… мы по очереди за ним смотрим, ваша милость, – он еще там.
Прическа Харриса, явно свидетельствующая о принадлежности ее обладателя к воинской касте, придала женщине храбрости:
– У него излучатель с собой, а каски я не видела, и щита тоже нет. Но лучше вам там не ходить, вдруг он палить начнет… они свихнулись совсем, наши говорят, их какими-то
наркотиками напичкали, что ли… Они же все из Метрополии, а там знаете, какие порядки!..
– А какие у него нашивки на форме, вы не разглядели? С полосками или с крестиками?
– Нашивки офицерские, ваша милость, это я хорошо видела – они у него на рукаве и на груди еще одна.
– Вы не переживайте, мэм, – успокаивающе поднял руку Детеринг. – Все будет нормально. Вы только не высовывайтесь лишний раз, хорошо?
Женщина часто закивала и вымученно улыбнулась.
– Ну что, будем геройствовать? – спросил Харрис.
Он стоял на дорожке, широко расставив ноги, и под расстегнутой курткой видна была поясная кобура с офицерским бластером. Детеринг криво усмехнулся, шевельнул бровями:
– Хочется мне с ним побеседовать…
– Зачем? Я думаю, в ближайшее время здесь появятся представители планетарных властей из столицы, а с ними следователи, прокуроры и прочая шушера. Какое нам дело до их проблем?
– Вы думаете, мне больше нечем заняться?
– Вот я не знаю…
– Тео, – Детеринг отвел Харриса в сторону, подальше от окон асторономического клуба, и положил руку ему на плечо: – Там действительно свихнувшийся офицер полиции. Только свихнулся он, я так полагаю, не от каких-то там наркотиков, а от страха. И когда за ним придут – а придут за ним вовсе не профи, а, скорее всего, такие же полицейские, которые с трудом отличают башку от задницы, – здесь может начаться такая пальба, что чертям тошно станет. Тео, я вам сейчас скажу одну вещь, только вы не обижайтесь, пожалуйста…
– И не подумаю…
– …так вот, понимаете, вас учили множеству вещей – математике, астрофизике, оперативному искусству… А меня по большей части учили давить на людей. Подчинять их своей воле, вы понимаете меня? Это – основное в моем ремесле, все остальное – уже вторично. Так что давайте-ка я займусь своим делом, а вы с Вилли встаньте под стены и готовьтесь валить кабанчика, если он сильно психанет и решит катупультироваться через окно. Только умоляю, постарайтесь бить по конечностям. Голова мне пригодится для отчетности. Вечно у меня в отчетах всякие головы фигурируют…
Башенка астрономического клуба имела два широких окна на первом этаже и пять – на втором. Как назло, все они были обращены на коттеджи, зато входная дверь находилась с противоположной стороны.
«На месте этого дебила, – подумал Детеринг, когда они цепочкой, петляя, как зайцы, неслись по саду, – я бы никогда не выбрал себе такое неудобное убежище. Но он, наверное, уже ничего не соображал…»
– Итак, милорд, наша задача – окна? – уточнил Резник, прижимаясь спиной к желтой кирпичной стене.
– Через дверь он не пойдет, это я гарантирую, –