Миры Королева

поносных солдатика — наше вам почтеньице! О времена, о нравы! Всемогущая имперская Служба безопасности — это, выходит, попросту свободный духовой оркестр идиотов в черных мундирах, ибо все, что мы можем, — это пердеть в тиши своих кабинетов. А всесильная колониальная мафия, получается, дурики в спадающих штанишках. А всемогущий — это орел наш, господин Крокер, ядрена мать, потому как пока мы все умничаем, он себе потихоньку целый сеньорат устроил и знай себе парит шишку с местными красотками.
 Полковник Детеринг остановился посреди рубки и четко произнес: — Я его съем.
 
 Загнав тлеющую сигару в угол рта, Детеринг загибал свои изящные, я бы даже сказал, женственные пальцы:
 — Нам ничего не известно о возможных контактах людей Крокера с властителями Аххид Малайяк, как тайных, так и явных — что, впрочем, маловероятно, — раз. Если южная разведка обладает каким-либо информационным пакетом о действиях наших клиентов, то она могла бы дать нам определенное оперативное поле — два, но три: мы фактически ни хрена не знаем о взаимоотношениях Конфедерации Солфер с этим Малайяком. И это только одна сторона пассива. А вторая — пожалуйста: нам вообще ничего не известно ни об общественно-политическом устройстве Конфедерации, ни об их технологическом потенциале, ни о структурном строении вооруженных сил, ни — что главное — о социальном менталитете и, соответственно, об отношении к нашей проблеме в целом. Молчи, не перебивай меня. Это ты мне должен излагать, а не я тебе. А единственный наш актив — это твоя беседа с командиром подлодки. Комментарии?
 — Шеф, командир Дректен показался мне самым нормальным человеком на этой планете. На уровне быстрого опроса он абсолютно адекватен, из чего я делаю предварительный вывод об общей адекватности видового менталитета.
 — Чего-чего? — хохотнул Детеринг. — Какого менталитета? Видового? Ты прям как на экзамене шпаришь.
 — Простите, — смутился я, — я оговорился.
 — Я понял, можешь не продолжать. Вообще-то говоря, у тебя чувствуется хор-роший провал по узкотактической стороне ведения опроса. Это, конечно, узкое место в оперативной подготовке. Теоретиков из вас готовят, да… Ты совершенно грамотно вышел на ментальный уровень собеседника, но и не подумал выудить из него максимум информации по нашей теме. Я понимаю, времени не было, но тем не менее, помимо общих вопросов, нужно было задолбать его по теме: когда, как, откуда, на каком вообще уровне?.. То есть что именно они знают о происходящем, ч-черт… С его слов ясно, что они вступали с пиратами в открытый контакт, когда те пытались их убедить в невинности своих намерений. А вследствие чего возникла настороженность? Каково, в конце концов, оперативное поле разведки?
 Он умолк, пыхнул дымом и задумчиво почесался:
 — Ты даже не знаешь языка — а тебе известно, каковы шоковые стороны воздействия транслинга на людей, незнакомых с его работой?
 — Я не думаю, что транслинг будет сильной помехой. В любом случае иного выхода нет — вряд ли там все знают либенский.
 — Ладно, — Детеринг махнул рукой, — там видно будет. Постараемся найти военно-морскую базу — столица, кажется, еще и крупный порт? — зайдем ночью над морем, войдем в базу… а там, если они, как ты говоришь, адекватны, нас должны встретить именно представители разведки хотя бы на уровне оперативного дежурного.
 — А если опять заработают «призраки»?
 — Сомневаюсь. Это дорогое удовольствие. Минута работы сжирает столько энергии, что вряд ли они позволят себе такую роскошь. Да и к тому же у нас есть кое-какие сюрпризы на этот счет. Я полагаю, их системы целеуказания наших шуток не выдержат. Сгорят. «Десятка» — штука довольно примитивная, а последние достижения нашей техники позволяют ее поводить за нос. Ладно, зови девчонку, надо пожрать.
 Я оставил его в рубке и двинулся к салону.
 — Остроносая моя, — позвал я, задвигая дверь (в оригинале это прозвучало «девушка, имеющая острый нос и принадлежащая моему телу» — о!), — ты не хочешь подкрепиться?
 — Нет… — она встала с подушек и подошла ко мне, обхватила руками, вызывающе глянула сверху вниз, — ты знаешь, чего я хочу.
 — Что — опять?! Но… милая моя, поверь, сейчас просто некогда… ч-черт… у нас будет время… Тин, ну прекрати же… нам нужно лететь на юг. Идем.
 Ели мы, как всегда, в рубке. Тин, не имеющая привычки к нашим пряным и острым мясным и овощным консервам, до сих пор недоверчиво принюхивалась к каждому порционному пакету.
 — Что ты там нюхаешь, ребенок? — хохотнул Детеринг и дотянулся до сенсора стационарного транслинга. — Там нечего нюхать… жратва дерьмовая, не спорю, но шницель по-олеарски мне приготовить не из чего: клянусь своими сапогами, на всей планете