Миры Королева

меня останавливает мысль о том, что
ее сыновья лет этак на пять старше меня. Да и последствия этого курортного
романа могут быть воистину непредсказуемыми…
 «Что ж, — хмыкнул я, — такова моя доля. Я — «господин Никто», я член
могущественного братства странных людей, носящих черный мундир офицеров
спецслужбы, а на деле играющих в свои игры, держащих на руках множество
ниточек, на которых послушно дергается славная наша Империя…»
 Рэтклиф, взяв у стойки очередную порцию коньяку, подошел ко мне и
уселся в соседнее кресло.
 — Я и не думал, что Чарных такой идиот, — вяло сообщил он.
 — М-м-м? — вопросительно поднял я брови.
 — Он проиграл Энглунду уже около сотни тысяч.
 — Мастер Энглунд парень не промах.
 — А вы, мастер Алекс? — Рэтклиф пригубил коньяк и с иронией посмотрел
мне в глаза.
 — Я? Я не игрок, кавалер.
 — Вы хотите сказать, что вы играете в другие игры, не так ли? —
Рэтклиф утробно рассмеялся и достал сигару. — И что ерунда вроде бильярда,
так же как ерунда типа ста тысяч, слишком мелки для вас?
 — С чего вы взяли, кавалер?
 — Ах, дорогой мастер Алекс, я повидал немало людей… И будь я
проклят, если вам не довелось носить мундир… ведь верно?
 — Очень интересно, — принужденно рассмеялся я, — должно быть, всему
виной моя прическа?
 — Отнюдь, юноша, отнюдь… просто вы иногда мыслите категориями
оперативной психологии, а ее не преподают в цивильных университетах.
 От необходимости возражать меня спасло неожиданное появление хозяйки,
добрейшей мадам Листрендж. Она привела с собой новую гостью, чтобы,
согласно устоявшейся в «Гроте» традиции, ввести ее в круг остальных
постояльцев.
 — Джентльмены, — начала она с порога, — позвольте представить вам
миледи Натали Тревис с Кассанданы. Надеюсь, ей понравится у нас, так как в
«Гроте» она впервые.
 Из-за ее спины, чуть смущенно улыбаясь, выступила стройная шатенка
лет двадцати восьми с пронзительно голубыми глазами. Вряд ли кто-либо
осмелился бы назвать ее красоту аристократической. Она была скорее «ладно
скроенной девицей», но от всего ее облика веяло неприкрытой
чувственностью, заставлявшей трепетать сердце любого человека с нормальным
здоровым вкусом и бойцовскими наклонностями. Таких сердец, увы, в
Метрополии было не очень-то и много… Уверен, однако, что во все века
мужики рубились именно из-за таких вот искусительниц. Миледи Тревис была
одета в красивое серое платье с боковым разрезом, который дразняще
приоткрывал плавную линию изящной, но сильной ноги. Да уж, эта мадам умела
добиваться своего… но не это было главным — в ее глазах я прочел ум,
силу и так редко встречающуюся женскую способность к верности — умение
терпеть и ждать.
 — Миле-еди, — пропыхтел Чарных, неуклюже изгибаясь, чтобы обслюнявить
красивую мускулистую ладонь новоприбывшей.
 Мы с Рэтклифом не стали заниматься целованиями. Мы просто встали и
церемонно поклонились в ответ на представление хозяйки.
 — Я вижу, она не совсем в вашем вкусе, мастер Алекс? —
полувопросительно пробасил Рэтклиф. — А? Вы что-то сказали?
 — Как знать, как знать… — я с непроницаемым видом глотнул грогу и
сунул в зубы сигару.
 Молодая миледи, взяв у Боба бокал красного вина, уверенным шагом
двинулась в нашу сторону.
 — Позвольте присоединиться к вам, джентльмены, — приятным низким
голосом произнесла она, — так как я ничего не смыслю ни в бильярде, ни…
 … — в бильярдистах? — иронично изогнул бровь генерал. — Что ж,
присаживайтесь. Хотя я сильно сомневаюсь, что вам придется по вкусу наша
беседа. Мы народ скучный. Вот, к примеру, мастер Алекс — он великий
специалист в области обтекаемых формулировок и весьма профессионально
уходит от прямых ответов на самые простые вопросы. Я ни разу не слышал от
него слова «да» или слова «нет». Спросите у него, в каком году он появился
на свет, и он сделает неопределенный жест и промычит: «В зависимости от
обстоятельств».
 — Это так, мастер Алекс? — журчаще рассмеялась миледи.
 — Возможно, — улыбнулся я, — со стороны, говорят, виднее.
 — Ну разумеется, — хмыкнул Рэтклиф, — и не ждите иного ответа,
миледи, это бесполезно. Боюсь, что мастер Алекс бывает конкретным в
несколько иных обстоятельствах. Смотрите, сейчас он скажет: «Всякое